– Друзья мои, время ли затевать спор о демократии в Америке? – шутливо перебил дочь лорд Халдейн. – У вас обоих матери американки, так что вы имеете право судить, а я, как чистый англичанин, вынужден помалкивать.

– А мы не спорим, папа, – улыбнулась Флора. – Только слегка пикируемся. Глупо тратить столь прекрасный вечер на препирательство по общим вопросам. Подлить тебе коньяку?

– Нет, спасибо. Мне еще над дневником работать. – Поставив пустой бокал на стол, он встал, обозначил легкий поклон в сторону хозяина дома и произнес: – Надеюсь, вы извините меня. Я удаляюсь к себе наверх. – Затем, с многолетней привычкой заботливого отца, машинально добавил: – Флора, не засиживайся допоздна.

– Хорошо, папа.

После того как лорд Халдейн поднялся в свою комнату, Адам спросил:

– А что, обычно вы склонны засиживаться допоздна?

– Случается.

– И потом, конечно, просыпаетесь после полудня. – Про себя Адам закончил: совсем как моя жена и все прочие аристократки.

– Нет, я не люблю спать до полудня. А вы?

– Упаси Господи! Столько дел! Да и Люси имеет привычку очень рано вставать.

– Я заметила. Сегодня утром мы совершили прогулку верхом. Она отличная наездница.

– Это потому, что учитель хороший – ее двоюродный брат.

– Она рассказывала.

– Большое благо иметь поблизости столько родственников.

– Мы с Люси ездили к реке и видели вигвамы.

– Да, она говорила.

Засим повисла напряженная тишина. Светская болтовня давалась трудно – оба слишком отчетливо помнили ту ночь в каретном сарае.

– Я…

– Я оч…

– Говорите вы первой, – спокойно произнес Адам. Флора робко сглотнула. В последний раз такую жуткую застенчивость она испытывала еще подростком!

– Я очень сожалею, – выдавила девушка, – что своим приездом поставила вас в неловкое положение.

– Да, я вас не ожидал.

– Понимаю.

– Извините меня за прямоту.

– У вас есть другая? Навязываться и быть третьей лишней не в моих привычках.

– Другая?

– Я имею в виду близкие отношения с другой женщиной.

Он медлил с ответом. Небольшая ложь избавила бы его от хлопот. Однако он предпочел правду:

– Нет.

– Стало быть, я сама по себе вызываю у вас чувство неловкости.

– Нет, – мягко возразил граф, – это не совсем так. И вы прекрасно знаете, что на самом деле все гораздо сложнее.

Флора несколько мгновений молча созерцала золотистую влагу в своем бокале, затем набралась мужества и снова подняла глаза на Адама.

– Вы утомлены. А я еще больше утомляю вас.

– Да нет же, я не… – Тяжелый вздох. – И вы меня не…

– Что ж, это отсутствие красноречия весьма красноречиво.

– Вы меня неправильно поняли.

Она откинулась на диванные подушки и секунду другую не спускала с него глаз.

– Так, значит, вы измотаны – в самом широком смысле слова. Да?

Вопрос отчасти поставил Адама в тупик – в чем признались недоуменно взлетевшие брови.

– Возможно, возможно, – осторожно проронил он.

– Значит, мне следует ждать, когда вы сами попросите? Но ждать мне будет так мучительно…

– Боже, Флора… – Он даже закрыл на мгновение глаза. – Не произносите подобных вещей!

– Прощу прощения. В другой раз буду щадить вашу стыдливость.

– Послушайте, – вдруг взорвался молодой человек, – вы снились мне всякую ночь с тех пор, как я вернулся из Виргинии! И я ворочался в постели, словно последний дурак!

– О, как романтично!

Адам в ярости уставился на Флору.