– Нейтральная территория предпочтительней, – наконец произнес молодой человек.

Тут Флора с такой стремительностью обрушилась к нему на колени, что он даже крякнул от неожиданности. Обвив его шею руками и приблизив губы к его лицу, она прошептала:

– Было бы славно, окажись на этой нейтральной территории хорошая кровать!

В его объятиях был сущий рай. Она упивалась нежной теплотой и ароматом его кожи, а ягодицами чувствовала его растущее возбуждение – растущее в самом прямом смысле слова. Покуда Флора находилась в нескольких шагах от него, он еще мог сопротивляться. Но когда они были вот так близко…

– Выбирай любую из десятка, – нежно произнес Адам и припал к ее губам. После долгого поцелуя он добавил: – Или выбирай все десять, если предпочитаешь марафон.

– Ммммм… – Она снова потянулась к его губам и в последний момент шепнула: – Показывай!

3

Отчаянно шурша кринолином платья о деревянные стенные панели, он проворно нес ее вверх по узкой и плохо освещенной лестнице для слуг, не желая случайно столкнуться в коридоре с лордом Халдейном. На первой же площадке молодой человек остановился и приник к губам девушки. Они едва не задохнулись в долгом и страстном поцелуе.

– Скорее! – взмолилась Флора, палимая огнем торопливого желания. – Ради Бога, скорее!!!

Темные бархатистые глаза Адама выразительно блеснули в полумраке. Было очевидно, что он распален не менее сильно.

– Подожди самую малость. – Необоримая дрожь в его голосе обещала минуты дикой страсти. – Мы почти у цели.

Он зашагал еще стремительнее, могучими руками ловко ворочая томно расслабленное тело Флоры – чтобы ненароком, в спешке, не ударить ее о перила или о стену. В секунду Адам преодолел несколько ярдов до ближайшей пустой комнаты на втором этаже.

Ногой он бесшумно прикрыл дверь, в темноте нашел дорогу к кровати и опустил Флору на шелковое покрывало.

Пока она резким движением вздергивала платье до пояса, он рвал ремень своих лосин.

Еще мгновение – и Адам уже вошел в нее.

Больше двух недель оба томились желанием, и поэтому сейчас они словно с ума сошли. Это первое соитие после разлуки было таким стремительным и сумбурным, что оставило по себе лишь бессвязное воспоминание. Оба двигались навстречу друг другу с бешеной скоростью, задыхаясь и хрипя.

Все кончилось так быстро, что каждый из них про себя подивился краткости этого жгучего наслаждения. Прекрасно… и все таки слишком мгновенно!

– Прошу… прощения, – пробормотал Адам. Его дыхание еще не пришло в норму, и сердце молотом колотилось в груди.

– Не стоит… из… ви… нений, – таким же прерывающимся голосом отозвалась Флора. – Честное сло… во… Было пре… красно…

Он попытался ответить улыбкой, но и на это не хватило сил.

Улыбнулся Адам много позже, когда опять стал хозяином собственного тела и мозга, когда зажег лампу в изголовье и снова лег, так и не раздевшись, на измятое голубое покрывало.

– Если я ошибаюсь, то лучше солги мне в ответ… – сказал он, лениво и нежно водя указательным пальцем по ее обнаженной ключице, – но мне кажется, что эта комбинация… ну, я и ты… словом, по остроте ощущений то, что между нами, не идет ни в какое сравнение с тем… с тем, что бывало. Я прав?

– А зачем мне лгать? – ответила Флора с шаловливой улыбкой. Измятое платье, вместе с нижними юбками скомканное у самой талии, бесстыже оголяло ее ноги – и кожа повыше шелковых чулок была того же цвета, что и Флорины распаленные щеки.

– Ладно, подправлю вопрос, – произнес Адам, сдвигая подушечку пальца на верхний край ее груди.