– А а, имеете богатый опыт! Уже не раз обожглись! – холодно заметила Флора. Ей трудно было скрыть раздражение – тем более нелепое, что она отлично знала: какую бы глупость или дерзость он ни сморозил в ответ, она все равно снова отдастся ему.

– Нет, на этом сеновале я впервые, – честно и с прямодушной откровенностью сказал Адам, улыбнувшись спесивой улыбкой мужчины, которому все дозволено. – Ты довольна моим ответом?

– Я им восхищена.

А все таки эта выходка с одеялом была галантным и уместным жестом. Поэтому, сбрасывая сапожки, Флора ощутила укор совести и сказала:

– Вообще то обижаться и занудствовать не в моем характере. Мне самой противно, что я сегодня в таком настроении. Ворчу прямо как законная супруга.

– Ну, до моей законной супруги тебе в этом отношении далеко, – сказал Адам, тронутый раскаянием. – Изольда запросто возьмет первый приз на соревновании самых гнусных мегер Старого и Нового Света… Вы и близко непохожи. От тебя до нее – как отсюда до Луны.

– Если «как отсюда до Луны» – значит, я сущий ангел, твоя сладенькая конфетка.

– Да, обсахаренная черносливина.

Молодой человек подхватил ее на руки, переложил на темно зеленый шерстяной прямоугольник и сам устроился рядом.

Только сейчас Флора сообразила, что именно он расстелил поверх сена. Не одеяло, а свой ипподромный штандарт – она видела такой же на мачте перед входом в конюшню.

– Ах, сколько же у тебя пуговиц и крючочков, – со вздохом произнес Адам. – Пока я с ними вожусь, побалуй меня рассказом о своем детстве или о любимой книге.

– Я родилась в Йоркшире, – покорно начала Флора, любуясь тем, как любовник с очаровательной серьезностью сражается с ее «крючочками». – Моя первая гувернантка удрала уже через неделю. Вздумала пенять мне за то, что я не сижу прямо за столом. А я возьми и выплесни на нее чашку горячего шоколада! Ты бы видел, как она взъерепенилась! Чуть ли ногами не топала! Дескать, за все сокровища света не стану я маяться с этой маленькой хулиганкой!

Адам поднял на нее свои прекрасные глаза, и в них сверкнула улыбка.

– С тех пор ты ни чуточки не изменилась.

– Такая же милая и непосредственная?

– Ага, ara… – только и пробормотал он. Теперь он сел для удобства по турецки, и работа по ее раздеванию пошла быстрее.

Флора ласково коснулась его рукава. Их взгляды надолго встретились. Она искренне и открыто восхищалась его красотой и втайне была уверена, что молодой граф тем временем упивается ее прелестью. Он и впрямь восхищался великолепием девушки и не сомневался в том, что она любуется им.

Они стоили друг друга – что красотой, что самомнением.

– Ты такой сильный, – сказала Флора, поглаживая вздувшийся мощный бицепс под тканью его сорочки. Она помнила, как ему не раз случалось поднимать ее и носить на руках. Он всегда делал это с такой обаятельной легкостью!

– Погоди, через минуту я покажу тебе, насколько я силен, – солидно изрек Адам, откладывая в сторону ее блузку и принимаясь за ленты нижней сорочки. Хвала Богу, что нет корсета!

– Когда, по твоему, вернется папа? – спросила Флора слабым голосом.

Чем меньше одежды на ней оставалось, тем больше ее уводило к томному шепоту. А тут еще и это твердое обещание показать, насколько он силен!

– Я велел конюху потянуть время. Так что твой отец объявится не раньше чем через час.

– Так ты все заранее спланировал?!

Адам искренне удивился ее гневу. Пожав плечами, он сказал:

– А разве у тебя были другие намерения? За завтраком ко мне через стол шли такие токи – трудно ошибиться.