Она добродушно рассмеялась и звонко поцеловала его, как бы извиняясь за свою шутку – и в знак окончательного примирения.

Ловка, ловка! – подумалось Адаму. И как же часто этой кошечке случалось милыми прибаутками и поцелуйчиками поднимать настроение своим любовникам? Скольким мужчинам она так вот обольстительно улыбалась в постели? Как много их было – тех, кто мог наблюдать ее в этой же развратной позе? Вся сладостно раскинута, разомлела, на щеках румянец временно удовлетворенной страсти, юбка мятой гармошкой у пояса, голые согнутые ноги – как приглашение к новым неистовствам…

– Ой, какой грозный! – насмешливо произнесла Флора. – Да ты никак поколотить меня собираешься? Не о том ли задумался?

– Да так… лезет в голову всякое… – отозвался Адам каким то не своим, придушенным голосом.

– У у у у… – с шаловливым ехидством протянула девушка. Было так лень перестраиваться на серьезный лад – хотя она уже почувствовала невнятную опасность и в его тоне, и в этом некстати нахмуренном челе. – Граф такой серьезный… Я ведь могу и обидеться!

Он сделал над собой усилие и осадил свое не вовремя разыгравшееся воображение, которое подсовывало ревнивые картинки. В конце концов, Флора Бонхэм ничего в его жизни не значит – всего навсего быстролетное развлечение, женщина для недолгих утех, а потому и переживать всерьез – себе дороже.

Победив угрюмость, он вдруг одарил Флору прелестной, почти детской улыбкой. Но при этом она заметила в его глазах ту самую искринку, которая очаровала ее при их первой встрече в доме судьи Паркмена.

– Виноват, воистину виноват, – сказал молодой человек врастяжечку и с игривой ухмылкой. – Готов делом искупить свою вину.

– Вот так то лучше! – воскликнула Флора и принялась расстегивать пуговицы своей блузки. Он проворным жестом поймал ее руку.

– Не хочу, чтоб ты это делала.

Флора напряглась и недоуменно сдвинула брови.

– Я сам раздену тебя.

Адам снова терял голову. Он был объят и сокрушен ее ароматом. О, этот запах роз и серой амбры – безумящая мужчину густая и дорогостоящая смесь, что приводит на память восточные гаремы!

Флора расцвела игривой улыбкой и снова расслабилась.

– А потом я раздену тебя, – сказала она.

Будь на ее месте любая другая женщина, он бы без промедления шепнул «да» на такое предложение. Но с Флорой любой пустяк необъяснимо вырастал в сложную проблему и все запутывалось, потому что возвращалось в область сознательного. Она до того самонадеянна и независима, что в данной ситуации он просто не может ответить простеньким «да» – это все равно что потакать ее самонадеянности и вызывающей независимости. Вдобавок мелькнула мыслишка, что ему далеко не первому предложена честь быть раздетым ее прелестными ручками…

В итоге Адам, занимаясь пуговицами блузки, неопределенно пробормотал:

– Потом, потом…

Он понимал, что очень скоро голова у нее пойдет кругом. А когда удовольствие объемлет Флору, она потеряет свой такой независимый разум, забудет препираться и станет глиной в его руках… Отрадный момент!

Он сам себе удивлялся: на кой черт ему приводить к повиновению эту величавую английскую красавицу? Чего он бьется? Вот она перед ним, царственная леди Флора, с задранной чуть ли не на голову юбкой. Что еще нужно? Получай удовольствие, как со всеми прочими женщинами! Любовь – игра, а не военная кампания…

К счастью, только их губы слились в долгом страстном поцелуе, как его размышлениям пришел конец.

Полураздев девушку, Адам проворно вскочил и сбегал в кладовку за чистым одеялом.

С милой улыбкой Флора сказала:

– Истинный джентльмен!

– Скорее человек практический, – отозвался он, аккуратно расстилая одеяло поверх сена.