Ему довелось изведать стольких женщин, что он мог с уверенностью сказать: долго, еще очень долго не встретить ему равной жрицы любви!

Вершины наслаждения они достигли вместе. И это была всем вершинам вершина!..

Потом, когда Адам вернулся к действительности, когда стих звон в его ушах и зрение прояснилось, молодой человек отнес Флору дальше в тень и поднял по узкой лестнице на сеновал.

Опустив девушку, сомлевшую, еще почти невменяемую, на пряно пахнущее сено, он пробудил ее к жизни нежным поцелуем и восторженно прошептал:

– Ты владеешь своим телом, как скрипач скрипкой!

– О нет… – пробормотала она с рассеянно блаженной улыбкой, – это ты… ты такой колдун!

– А может, всему причиной монтанский воздух! – ласково сказал Адам, к которому возвращалась способность шутить.

Молодой человек растянулся рядом с Флорой. На его губах бродила счастливая бессмысленная улыбка.

Флора понемногу приходила в себя.

– Большое упущение, – сказала она, подстраиваясь под шутливый тон Адама, – что в газетах не пишут об этом свойстве здешнего воздуха! Народ так и повалил бы сюда…

Ее голос был еще слаб и полон истомы.

– А тебя привлекла бы такая реклама?

– Только если бы ее напечатали под твоим портретом, – игриво отозвалась Флора.

– Я ничуть не жалею, что пошел на вечер к судье Паркмену, – внезапно произнес Адам.

Похоже, эта фраза заключала какой то круг его невысказанных вслух размышлений.

– А я не жалею, что была такой нахалкой и соблазнила тебя. Ведь ты не осуждаешь, что я была такой инициативной?

– Никоим образом! – воскликнул Адам. – Твоя напористость мне очень понравилась. Только спасибо могу сказать.

– Я, наверно, выгляжу ужасно? Вся такая растрепанная…

Очень женский вопрос. Значит, Флора окончательно пришла в себя.

– Ты выглядишь весьма и весьма аппетитно.

– Так бы и проглотил?

– Ей же ей, так бы и проглотил!

– Послушай, откуда в тебе столько энергии? – Сама она так разомлела, что и пальцем повести не могла. И язык плохо ворочался. Что до Адама, то его голос звучал с обычной бодростью.

– Не знаю, – ответил он. – Должно быть, таким родился – неуемным.

Самодовольный тон резанул девушку намеком на его нескончаемые любовные приключения. Она ощутила болезненный укол ревности и сухо произнесла:

– Только не надо подробностей про то, на что ты свою энергию растрачиваешь!

– Ты о чем? – наморщив лоб, недоуменно спросил Адам.

Флора сообразила, что пошла на поводу у недоброго чувства и ляпнула глупость. Поэтому поспешно сказала:

– Извини. Это так… язык не туда повело.

Она медленно и сладостно потянулась, а затем резко тряхнула головой, словно этим движением пыталась избавиться от ненасытной плотской тяги к Адаму Серру.

Ей было невдомек, что именно в этот момент граф де Шастеллюкс впервые в жизни задумался о том, что плотская ненасытность женщины, которую он раньше лишь приветствовал во всякой своей любовнице, имеет и кое какие минусы. Он краем глаза с почти комической опаской наблюдал за тем, как Флора млеет и с кошачьей грацией потягивается, подобно… подобно матерой гурии, райской обольстительнице… И бывает же этакая бездна похоти в одном существе!..

От столь неожиданного поворота собственных мыслей Адаму стало чуточку не по себе. Он нахмурился пуще прежнего.

– Ну же, дорогой, не дуйся! – кокетливо улыбнулась Флора. – Обещаю впредь быть более деликатной и осторожной в выборе слов. И даже изредка подчиняться твоим приказам – скажем, через раз. Или нет, лучше все таки через два.