Что он мастак проворно сбрасывать штаны – кто ж сомневается! Недаром у Адама Серра репутация первого на всю Монтану распутника, которому быстро сдается каждая встречная красавица!.. Эта мимолетная мысль была тем более отвратительна Флоре, что и сама она попадала в категорию между делом соблазненных женщин. Вдруг вскипев гневом, Флора разом остыла и cyxo заметила, словно вслух подумала:

– И зачем я это делаю?

– Для моего развлечения, – проурчал Адам глухой к опасности. – К тому же это чертовски тебя возбуждает.

Его невозмутимая тупость только подлила масла в огонь. Как часто он играл в подобные игры? Сколько раз ему случалось свысока принимать ласки распаленных и ошалелых дур вроде нее? И какого дьявола ее так тянет к этому сукиному сыну, опытному развратнику? Ведь были же в ее жизни скромные и порядочные мужчины, даже в постели скромные и порядочные… Но тянет – к этому! Что то животное, даже скотское в подобном выборе…

Очевидно, Флора изменилась в лице, потому что он нахмурил брови и спросил:

– А теперь то чем я тебе не угодил?

– Да так… Не будем об этом.

Как она скажет, что ее душит ревность и злоба на саму себя за необузданную похоть!

– Ну же, дорогая, открой, что у тебя на душе, – ласково настаивал Адам. Похоже, его нисколько не смутил новый припадок дурного настроения любовницы.

Он со мной обращается, как с несмышленым ребенком, подумала Флора. Вот вот предложит конфетку, чтобы я не дулась!.. А может, надо подавить, отбросить все сопутствующие эмоции – и предаться любви со слепой яростью ни о чем не рассуждающей Мессалины? Или стать ледяной глыбой, которую ничей пыл растопить не может? Втайне получать удовольствие, но виду не подавать… Как раз это ей знакомо – недаром же она получила от прежних любовников не слишком почетное прозвище Хладной Венеры!

– Да будет тебе известно, – своим салонным голосом заявила Флора, игнорируя тот факт, что нижние части их тел были совсем не по салонному оголены, – твоя устоявшаяся репутация беспардонного развратника, которому неважно с кем и где, угнетает меня, гасит во мне страсть.

– С чего ты взяла, что мне неважно с кем и где? – возмутился Адам. – Напротив, я весьма и весьма разборчив. Если уж на то пошло, ты тоже не ангел! Не могу сказать, что откровенность твоей похоти и объем твоего опыта меня только радуют. Поэтому если вдруг настало желание препираться на тему свободной любви – не обессудь, если услышишь много неприятного!

Он с удивлением поймал себя на том, что говорит серьезно и гнев его – нешуточный. Читать мораль любовнице? Возмущаться тем, что она недостаточно целомудренна? Странное желание в человеке, который всю жизнь предпочитал женщин, знающих толк в плотской любви!

Флора тоже уловила пуританскую нотку в его маленькой речи, искреннюю и внезапную. Вот вам и сибарит! Подай ему женщину искусную в любви – но чтоб при этом была невинна, как голубица! Мужчины!

Она невольно расплылась в улыбке.

– И часто с тобой это случается?

– Что ты имеешь в виду? – насмешливо спросил молодой человек.

Можно ли по настоящему сердиться на нее, гуляя взглядом по прелестному голому лобку!

– Мне вот что любопытно знать: спустив штаны, ваша светлость всякий раз пускается в дебаты о нравственности, или это только я возбуждаю в вас подобное неуместное желание? Конечно, я не смею ставить под сомнение вашу общеизвестную любовную неутомимость…

Он усмехнулся. Чертовка остроумна. Ей дай волю – заткнет за пояс.

– Виноват, – шепнул Адам, ласково поглаживая ее руку, – не вели казнить, вели миловать! Ей же ей, ты первая, с кем я пустился в дебаты прямо… прямо посреди. Так что будем делать: вникать в нюансы нравственной позиции или все таки… займемся чем нибудь более приятным?

– Или все таки, – сказала Флора.