Что ж, хоть они и притомились, а на душе было хорошо: маневр провели быстро и удачно, и теперь племя в относительной безопасности.

Можно вздохнуть с облегчением.

И поэтому мужчины слегка благодушествовали, говоря о будущем.

Тут полог двери распахнулся, и вошла молодая женщина с горшком небольших сладких лепешек.

– Если не ложитесь спать, – сказала Весенняя Лилия, – то, думаю, ореховые лепешки будут вам ко времени.

– Хватит, посидели, и довольно, – сказал Джеймс. – Не знаю, как вы, а я иду спать. Так что, извините, друзья. А пару лепешек прихвачу с удовольствием.

– Пожалуй, присоединюсь к тебе, – кивнул Белая Выдра. – Уже рассвет не за горами.

При этом он со значением посмотрел на Адама. Оба кузена вышли, оставив брата наедине с Весенней Лилией.

– Мои друзья проявили похвальную тонкость чувств, – с улыбкой произнес Адам.

– Быть может, неделикатность проявила я, – молвила Весенняя Лилия, ставя горшок на пол. – Не стоило мне вторгаться. Я помешала вашей беседе.

– Ничего, ничего, – сказал Адам. До пояса голый, он сидел в расслабленной позе, устало прива лившись к плетеному подспиннику. – Ты всегда поступаешь правильно. А вообще то деликатностью я сыт по горло – она у меня в печенках сидит.

Весенняя Лилия верно поняла намек, потому что сказала:

– А Белая Выдра сообщил, что твоя жена уехала, и уже давно.

– Для меня ты по прежнему жена моего брата, пусть он и погиб.

Законы племени допускали и даже поощряли брак со вдовой брата. Поэтому слова Адама были не более чем вежливым способом сказать, что женитьба на Весенней Лилии не входит в его планы.

– А что за желтоглазая живет на твоем ранчо?

Абсароки всех бледнолицых женщин по традиции называли желтоглазыми.

– И все то вы тут про меня знаете! – добродушно усмехнулся Адам. – Эта желтоглазая надолго не задержится… А тебе я хочу сказать – ты член моей семьи. И я свои обязанности знаю.

– Ты уже оказал немалую помощь и мне, и моим детям. Спасибо. Не смею, просить тебя о большем. Но тебе нужна женщина, Тсе дитсира тси! Мы с тобой ночами мешали наше дыхание, когда были совсем молодыми – до того, как я вышла замуж за твоего брата… Я уверена, что смогла бы сделать тебя счастливым.

– Хорошие были времена, беспечные, – тихо произнес Адам и мечтательно улыбнулся, вспоминая прошлое. С тех пор как бледнолицые нашли здесь золото, все пошло кувырком… – Ну, а нынче все иначе, – сухо заключил он, поиграв желваками.

Адам имел в виду и то, что для индейцев наступили совсем тяжкие времена, и то, что сам он уже не молод и строже относится к себе. Одно дело юношей – принимать участие в любовных играх молодежи, и другое – уже зрелым человеком выказывать знаки внимания индейским девушкам и одиноким женщинам. Не раз случалось Адаму преодолевать соблазн, когда ему на шею бросалась очередная хорошенькая абсарочка. Незаконному ребенку он не сможет дать полноценное и достойное воспитание, а значит, не стоит и рисковать. В клане нет жестких моральных норм, и мать одиночка косых взглядов не вызывает – родственники просто обязаны помогать ей растить ребенка. Но Адама, сколько бы он ни содействовал воспитанию незаконного отпрыска, будет вечно терзать чувство, что он чего то недодал ему. Словом, как прикинешь взрослым умом возможные осложнения, так и заложишь не в меру сластолюбивые руки за спину. Да и отошел он от клана – проводит в нем намного меньше времени, чем в молодости.

Словно опять угадав его мысли, Весенняя Лилия сказала:

– Никто не принуждает тебя, Тсе дитсира тси, постоянно оставаться в становище. Просто позволь мне иногда доставлять тебе удовольствие…

– Расскажи ка мне лучше о братниных детях.