– Чего не хочешь взять, упрямец! Вот рассержусь и возьму тебя силой! Я крепкая! Очень!

Адам рассмеялся.

– Ну, сегодня ночью у нас будет нечестный бой. Я смертельно устал.

– Еще бы тебе не устать! Эта желтоглазая все соки из тебя повытянет. Джеймс сказал, что последние дни ты вообще не спал – она от себя не отпускает.

– Уж очень длинный язык у Джеймса! – досадливо вздохнул Адам. Но при одном упоминании восхитительной Флоры Бонхэм кровь весело заиграла в его жилах.

– Что Джеймса корить? Он правду говорит, – хмуро бросила Весенняя Лилия. – Тсе дитсира тси, хоть имя ее назови.

– Да будет тебе! Уехала она.

– Насовсем? – пытливо заглядывая ему в глаза, спросила подруга его юных дней. – И как же ты без нее жить то станешь?

Адам молча потупился. Пауза затягивалась. Наконец он со вздохом сказал:

– Как, как… Как прежде. Жил как то раньше… К тому же вот и Люси у меня есть. Дочь и родной клан – это уже немало.

– Стало быть, с графиней кончено?

– Искренне уповаю, – с кривой усмешкой произнес Адам. – Так давно хотел с рук сбыть, что никак в свое счастье поверить не могу… Однако ж ты здорова мучить вопросами сонного человека. Иди к своим детишкам, а допрос отложи до утра, когда я буду посвежее.

– Не думай, что отделался от меня, Тсе дитсира тси! До утра так до утра. Но я и дальше буду терзать тебя – пока не скажешь «да».

– Только этого мне и не хватало, – усмехнулся Адам. – Целеустремленной женщины рядом со мной.

– Смейся, смейся, – с задорной улыбкой отозвалась Весенняя Лилия. – И все же моя решимость тебе бы помогла. Короче, к завтраку жди меня – и детишек.

Тут он просто таки расплылся в улыбке.

– Только, чур, готовишь ты!

– Стану я с детьми есть твою стряпню! А потом дашь Медвежонку урок верховой езды.

– Что еще прикажете? – ехидно спросил молодой человек.

– И волосы мне расчешешь, – сладким голоском невозмутимо ответила Весенняя Лилия.

– Ха! Выдумала! – воскликнул Адам, улыбкой смягчая грубость своих слов. – Ищи другого патлы тебе чесать!

– А вот и поищу!

– Хоть я и валюсь с ног, но ум за разум у меня еще не зашел!

– А своей желтоглазой патлы чесал?

Увы, нет, вздохнул про себя Адам. Если и случалось проводить гребнем по Флориным великолеп ным волосам, то всегда наспех, торопливо приводя в порядок ее прическу. А для абсароков именно это величайший знак любви – когда мужчина расчесывает волосы женщины.

– Нет, – печально промолвил он.

– Э э, похоже, желтоглазая ранила тебя в самое сердце.

Адам раздраженно мотнул головой.

– Хватит тебе, Весенняя Лилия. Ничего серьезного. У огня, что она зажгла в моей крови, недолгая жизнь.

Легко сказать, да на деле не все так просто. Ушла Весенняя Лилия, и лег он спать, но не шел сон. Адам ворочался, вспоминал свою «желтоглазую» – ее фиалковые глаза, ласковый веселый голос, роскошное тело… А эти интонации куртизанки в интимные минуты!

Чуть задремлет – и опять что нибудь вспомнится, и опять сна как не бывало.

Кончилось тем, что он стал педантично перебирать в уме все грядущие мероприятия по охране лагеря: где и кого поставить, на каком расстоянии и сколько людей потребуется. О Флоре Бонхэм думать непозволительно – отвлекает от главного. А главное сейчас – безопасность племени.

Посты в своем воображении он провыставлял до самого рассвета, который не заставил себя ждать.

Когда в щели между кожами пробился первый жидкий свет, Адам встал, откинул полог и вышел из вигвама.