Банкир Гарольд Фиск был не таков.

– Я играю, – азартно заявил он. – И прибавляю пять тысяч к тому, что уже есть.

Себя он считал гением покера, да и перед такой роскошной женщиной не хотелось ударить в грязь лицом.

Адам вроде бы и бровью не повел на молодечество Гарольда Фиска.

Выдержав паузу, он сказал, толкая кучку своих фишек на середину стола:

– Прибавляю еще десять тысяч.

– Боюсь, что фишек у меня не хватит, – сказала Флора. – А можно листок бумаги? Будьте добры.

Эллис наклонился к ее плечу и что то быстро зашептал. Она выслушала его и в свою очередь что то шепну ла ему на ухо. Молодой кентуккиец недовольно поджал губы и отодвинулся от девушки.

Через несколько секунд перед Флорой был поставлен серебряный поднос с бумагой, пером и склянкой чернил. Черкнув несколько слов и складывая бумагу вдвое, она сказала:

– Принимаю вызов и добавляю еще двадцать тысяч.

За столом все так и ахнули.

Но Флора знала, что делает. У нее были четыре старшие карты, все козыри. Проиграть она могла только в одном случае: если у Адама или у Фиска был на руках королевский флэш.

– Я пас, – проворно сказал Гарольд Фиск. Он понимал: когда на кону этакая сумма, здравомыс лящий человек вряд ли станет блефовать… даже если это женщина.

– Двадцать тысяч, – промолвил Адам, взглядом оценивая стоимость своих фишек. Не хватит. Он придвинул к себе бумагу и быстро написал расписку. – Принимаю вызов. И пять тысяч сверху.

Купцы зашушукались: по их мнению, леди явно зарывалась.

Джордж Бонхэм слегка побледнел, но молчал.

Эллис весь подался вперед, однако поджатые губы так и не разжал. Он понимал, что лезть с увещеваниями – пустое дело.

Но, как только Адам бросил расписку в центр стола, Эллис не удержался и что то быстро быстро зашептал Флоре на ухо. Она, насмешливо поводя бровями и не спуская глаз с партнеров, отвечала вспотевшему кентуккийцу таким же шепотом.

Дослушав ее, Эллис вдруг вскочил со стула и молча протолкался сквозь толпу зрителей, которые неведомо когда успели собраться вокруг стола, прослышав, что игра приняла напряженный оборот и на кону десятки тысяч.

Проводив его ироническим взглядом, Адам вкрадчиво осведомился:

– Милые ссорятся?..

– Только тешатся, – с приятнейшей улыбкой отозвалась Флора, игнорируя насмешку в его тоне. – Принимаю. И еще десять тысяч сверху.

Она написала расписку и положила ее на кучу в центре стола.

– Согласен на еще десять, – спокойно ответил Адам и взялся за ручку. – Открывайте ваши карты. Флора изящной ручкой разложила на зеленом сукне четыре ярко цветных туза.

– М да, тут ничего не попишешь, – проронил Адам и, не открывая своих карт, швырнул их рубашками вверх к другим.

Флора улыбнулась с раздражающе откровенным торжеством.

– Спасибо, мистер Серр. Благодаря вам я провела этот вечер с большой пользой для себя.

– Это вам спасибо за доставленное удовольствие, – ответил Адам со светской улыбкой. «Она прекрасна. Она изящна. Она аристократка до кончиков ногтей. И при этом какая чувственность в глазах! Какой азарт!»

– Вы очень любезны, – сказала Флора, подгребая к себе выигранные фишки. – Порой карты – хорошее развлечение.

– Да, и это тоже, – негромко заметил Адам. Она подняла на него подозрительный взгляд.

– Вам не трудно пояснить, мистер Серр, что значит ваше замечание?

– Позвольте отложить объяснение, – спокойно ответил Адам и обвел глазами затаившую дыхание толпу зрителей. – Я вот о чем думаю, леди Флора… Не сыграть ли нам еще одну партию? Если угодно, начнем с пятидесяти тысяч.

Она откинулась на спинку стула и вперила в него пытливый взгляд.