Последний Даниэль принялся внимательно рассматривать. Гизела тут же подалась вперед и шепотом спросила:

– Вы ее узнаете?

– Нет. Кто это?

– Они встали Максу поперек дороги. Обоим не повезло с ним столкнуться.

– А девушка то кто?

– Итальянка, с которой Макс состоял в отношениях. Она бросила его и стала встречаться с другим. С ним.

Гизела взяла фотографию размозженного лица мужчины и сунула Даниэлю под нос. Он смотрел на нее несколько секунд, затем отвел взгляд в сторону.

Тогда врач разложила фотографии по столу.

– Что вы чувствуете?

– Уберите. Это отвратительно.

– Вы спрашивали о девушке, но не о мужчине. Девушка вас заинтересовала больше?

Даниэль яростно замотал головой, но смотреть на снимки по прежнему избегал.

– Конечно же, то был отнюдь не первый раз, когда он проделывал подобное, так ведь? – продолжала Гизела.

Дрожащими руками Даниэль собрал фотографии и перевернул пачку изображениями вниз.

– Макс этого не делал, – уверенно заявил он. – Он никогда не проявлял склонности к насилию.

– Вот как? Насколько хорошо вы его знали? – усмехнулась женщина и отнесла снимки обратно в картотечный шкаф.

Какое то время он молча сидел, затем покачал головой и повторил:

– Макс не мог этого сделать.

Гизела Оберманн пристально смотрела на него, ожидая продолжения. Даниэль, однако, предпочел не возвращаться к фотографиям. Делано равнодушным тоном он изрек:

– Значит, это клиника для психопатов?

– Да.

– Обнесенная скрытым барьером?

Врач кивнула.

– Но зоны окружают всю долину, а не только клинику. А как же тогда с внешним миром контактируют жители деревни?

Она непонимающе уставилась на него.

– Уж не хотите ли вы сказать, что сельчане… – Даниэль судорожно сглотнул. – Что они тоже пациенты?

– Не пациенты. Мы предпочитаем назвать их резидентами. В Химмельстале все резиденты. Одни проживают в корпусах клиники или, как вы, в коттеджах на ее территории. Другие – внизу в деревне или в собственных домах по всей долине. Все зависит от их предпочтений и рекомендаций руководства клиники.

Он обдумал сказанное, затем спросил:

– А вот эта пожилая женщина из пивной. Ханнелора. Она тоже… резидент?

Гизела кивнула.

– Но что она сделала? То есть за что ее сюда поместили?

Врач ответила не сразу.

– Как правило, мы не распространяемся о прошлом других резидентов. Но вы, несомненно, представляете собой особый случай. Да и потом, историю Ханнелоры и ее мужа и так знает вся долина. И, коли на то пошло, множество людей за ее пределами. Лет десять назад о них трубили все европейские газеты. Ханнелора и Хорст Фулхаус. Никогда не слышали о них?

Даниэль покачал головой.

– У них было восемь приемных детей, и шестерых из них они убили. В убийствах был замешан их родной сын, но, поскольку он не достиг совершеннолетия, его так и не признали виновным.

– Она убила шестерых детей? – ахнул он. – Как? Нет нет, не говорите, я и знать не хочу.

История попросту не укладывалась у него в голове. Неужели это все правда? А ведь он действительно читал об австрийской паре много лет назад, вдруг вспомнилось ему. Ребенок на цепи в собачьей конуре – это же про них? И еще что то про барабанную сушилку.

– А Коринна? Девушка из «Пивной Ханнелоры» – она тоже резидент?

– Как я уже сказала, кроме персонала клиники и научной группы, все здесь резиденты.