— Я надеюсь, мы всё ещё были в прямом эфире? — уточнил Каин, как ни в чём не бывало. — Просто хотелось бы убедиться, что мои слова были услышали тем, кому они адресованы. А не будут потом вырезаны в финальной версии программы.

— О, — медленно и с затаённой угрозой произнесла Омела. — Не беспокойтесь, юноша. Никто не станет вырезать эти слова. Зачем нам это?

Нет, пожалуй, это всё же была не угроза. Скорее, злорадство.

— Вы только что, — продолжила она, победно глядя на Каина, — сделали то, что я пыталась сформулировать почти час. Доказали нам и всем, кто это видел, что вы — возмутитель спокойствия и верный противник стабильности. Лучше любые преступления, чем волнения в обществе и войны, которыми вы нам угрожаете, не так ли?

— Я лишь сказал, что вам не стоит со мной ссориться, — развёл руками Каин. И тут же мысленно выругал себя. Нет. Плохая фраза, плохая, просто отвратительная! Вышло так, будто он оправдывается — а он должен нападать!

— Думаю, после этого выступления каждый поймёт, что всё же стоит «ссориться» с тем, кто говорит такие вещи, — заметил жрец. — Просто из соображений собственной безопасности. Вы не новая сила в большой политике империи, юноша, что бы вы там о себе не возомнили. Вы просто опасный террорист с амбициями и воспалённым самолюбием!

Так, следующая фраза не должна быть оправданием. Это должно быть нападение! Обозвать их мракобесами, которые закоснели в далёком прошлом и не желают?

Дверь студии распахнулась с грохотом. Вбежавший в неё тип был раскрасневшимся и тяжело дышал.

— Паузу! — еле слышно крикнул он оператору — и, когда тот прекратил снимать, обратился ко всем собравшимся, — Там…

— Что такое? — недовольным тоном произнесла Омела. — Почему нас прервали?

— Сондер Калед, — выдохнул вбежавший. — И его люди, почти весь клан. Они захватили Высшую Гимназию. Требуют головы вот этих двоих и отмену итога Суда Пантеона, иначе они грозятся убить там всех.

— Высшую Гимназию?! — Омела вскочила с перекошенным лицом. — Они с ума сошли! Там же дети! Мои внуки учатся там…

У Омелы уже внуки?! Ого, вот это называется «хорошо сохранилась». Нет, Каин догадывался, что матриарх клана Линор старше, чем выглядит, но ей же едва дашь тридцать!..

— Вы, — Омела обернулась на Каина и Авеля. — Вы всё это начали. Теперь вы видите? Убедились, к чему приводят ваши мысли и высказывания?

— Вы думаете, оставить при власти людей, способных на такое, было бы лучше?

— Вы пробудили в них это желание! — воскликнула Омела. — Без вашего вмешательства они бы ещё много веков были полноправными гражданами…

— Они убили наследника Высокородного клана, — напомнил Каин. — И обвинили в этом меня — наследника без пяти минут Высокородного клана. Что нам с Маторами нужно было сделать, по-вашему? Смириться? Сложить лапки и кланяться, чтобы великие мира сего сжалились и не стали нас добивать?

— Именно! — злобно бросила ему в лицо Омела. — Осознать своё место! Ничтожествам недозволительно лезть к сильным и тявкать на них. Ни Маторы, ни вы — даже если вы станете Высокородными — не будете ровней нам или им!

— Ну, а я так не считаю, — пожал плечами Каин. — Каледы тоже называли меня ничтожеством. Я доказал им, что это они — ничтожества по сравнению со мной. Где они теперь?

— Они теперь получат ваши головы, — довольно ухмыльнулась Омела.