Когда-то Люк интересовался спортом, предпочитал бейсбол, однако за последние два с лишним года не посмотрел ни одного матча. Просто колесил по дорогам в поисках чего-то – чего именно, точно не сказал, но по его виду понятно, что он мучается чувством вины из-за случая, вынудившего Люка уйти из полиции. Возможно, Люк однажды решил, что способен оставить прежнюю жизнь позади, убежать от нее, дистанцироваться. Увы, на деле такая задачка оказалась гораздо сложнее, чем он предполагал.

Энди говорит, что здесь чуда тоже не произойдет.

Она обрисовывает жизнь в Нью-Корнелии и некоторых запоминающихся персонажей: Беллу, Уэйлена и даже Стивена – но лишь крупными мазками. Себя практически не упоминает. Люк ничего не выспрашивает, не выведывает. Они непринужденно болтают, и разговор течет так естественно, что об оставшемся нетронутым пиве они напрочь забывают, пока на небе не зажигаются звезды, а Чили не подходит к хозяину и не плюхается между ним и Энди. За собакой подтягивается и Руби, грязная, потная и запыхавшаяся, и тоже валится на песок.

– Похоже, мне пора, – говорит Энди, встает со стула и потягивается. – Надо отвести дочку в трейлер и искупать перед сном.

– И Чили тоже, мам! – поддакивает Руби. – Чили тоже спать хочет!

Люк поднимается, и на таком расстоянии, почти вплотную, Энди отмечает, что она на дюйм или даже на два выше. Зато глаза у него сейчас серее и темнее, чем в первую встречу.

– У Чили своя кроватка, юная леди, – обращается он к девочке, а потом наклоняется к Энди и шепчет: – Не будем докучать тебе своим присутствием. Спасибо за пиво.

– Ты же его сам привез.

– Знаю. Я имею в виду, спасибо за компанию. За время. За то, что посидела со мной, поговорила. Я соскучился по такому общению.

Энди помогает дочке подняться, разворачивает ее лицом к двери трейлера и несильно подталкивает в пыльную попку, обтянутую джинсами, чтобы Руби резвее поднялась по маленьким ступенькам.

– Ой, скоро ты поймешь, что мы здесь практически только этим и занимаемся. Сидим, разговариваем – и так постоянно. Тут больше делать нечего.

– Вот и здорово. Буду рад повторить.

– И я, – вырывается у Энди, прежде чем она успевает схватить себя за язык. – В следующий раз угощаю я.

– Значит, следующий раз все-таки будет. – Люк пытается перехватить ее взгляд.

– Скажем так, для первого раза сойдет, – улыбается Энди и поднимается по лесенке вслед за Руби.

Глава 16

НЬЮ-КОРНЕЛИЯ, АРИЗОНА

Энди настраивается на очередной подвиг – искупать и уложить Руби, но та слишком утомилась играми с Чили, а потому позволяет делать с собой все, что нужно, и почти не капризничает. Она настолько околдована собакой, что даже не спрашивает, что за странный дядя просидел целый день возле их домика.

Руби и в зеркало на себя не смотрит, хотя обычно разглядывает грудь, спину и руки. Энди укладывает дочку спать в комнатке с тускло мерцающими на потолке зелеными звездочками, и девочка засыпает уже минут через пять.

Энди проверяет, закрыты ли двери, включены ли камеры. Порой она пугалась теней на изображениях с камер, когда пустынный мрак слегка покачивался, будто дышал. Сегодня ничего такого не видно.

Люк уехал, но как будто бы и нет – подзабытое чувство, которое Энди давно не испытывала. С тех пор как общалась с членами клуба «Черный свет», с Итаном из Техаса. Правда, тогда все было по-другому – хуже: она ощущала отчаяние.

Однако Энди не уверена, что вечер с Лукасом Китсом ей на пользу. После Техаса в ее жизни не осталось места ни для кого и ни для чего, кроме Руби. Разве что Стивен прочно там обосновался, и с Беллой Энди сблизилась, и даже с Уэйленом. Но она вдумчиво рассортировала эти отношения по полочкам – по крайней мере попыталась.