Глава 18

МЕНА, АРКАНЗАС

Общественный колледж Рич-Маунтин при Университете Арканзаса – симпатичное современное здание, перед которым растут деревья и теснятся тридцать с лишним полицейских машин, причем опознавательные знаки есть не на всех.

Линнея сидит в «Эксплорере», потягивая принесенный Рио кофе и глотая одну за другой три таблетки «Адвила». В Мену напарники приехали девять часов назад – спустя почти полсуток после обнаружения Кайлы Рин Маккьюн в зоне отдыха возле начала тропы Вулф-Пен-Гэп в национальном лесу Уичита.

Тело на время отвезли в региональный медцентр Мены, принимающий людей и из западного Арканзаса, и из восточной Оклахомы. Правоохранительные органы уже предупреждены, родственников ищут, быстро принимаются решения, куда отправить Кайлу, что делать дальше и кому теперь позаботиться о ее осиротевших детях.

Сопутствующий урон: случившееся нанесло страшный удар и другим окружавшим жертву людям, и они еще долго, может, целыми десятилетиями будут испытывать печаль, ярость и скорбь. У Кайлы остались два сына: Карим и Данте, обоим нет и девяти, впереди их ждут долгие годы постоянной боли и страданий. Линнея знает, что эти раны не затянутся никогда. Тоска – это черная дыра, затягивающая в себя весь свет и жизнь.

Огромное дерево, как следы от молнии, раскинувшееся по задней стене туалета, кружевные пепельные узоры ползут от пола до потолка, нависают над головой…

Ты видишь такую смерть и живешь с ней до конца. Никогда полностью не излечиваешься, не забываешь: и дня не проходит без того, чтобы старая рана на сердце не начинала кровоточить.

Если повезет, ты не погибнешь. Но самое прекрасное, что в тебе было, – здоровая, разумная, целостная частичка тебя – уже в каком-то смысле умерло.

* * *

После десяти минут летучки Линнея начинает испытывать неприязнь к старшему спецагенту ФБР Малкольму Швайгеру и подозревает, что это взаимно.

Может, в помещении слишком жарко, слишком много народу, слишком часто и громко звонят телефоны и слышатся шепотки и тяжелое дыхание. Может, проблема в том, что Линнея сидит, скрестив руки на груди, и выражение лица у нее отнюдь не благостное. А может, в том, что она встает и выливает остатки кофе в мусорную корзину, не дождавшись, пока Швайгер закончит речь.

Однако это не помешало ему проследить за ней взглядом до самых задворок комнаты, где представители всевозможных государственных и местных правоохранительных структур, стянутые на убийство Кайлы, стоят кучками, неловко мигрируя от одной группки к другой, как кровяные клетки – к органам. Рио пытается переубедить Швайгера, но тот, худой долговязый человек с квадратными плечами и коротко подстриженными волосами, не дает никому и слова вставить.

– Полагаю, вы Линнея Рен, – говорит он, надвигаясь на нее и протягивая ладонь. – Наслышан.

По его тону Линнея мгновенно догадывается, что́ именно агент слышал и какое мнение составил. Тем не менее руку она ему коротко пожимает.

– Я внимательно изучал работу Адана Рио, – продолжает Швайгер. – Его увольнение стало для нас огромным шоком. В ОПА–5 о Рио до сих пор ходят легенды.

– Охотно верю, – отвечает Линнея. – Он заслужил.

Однако она не произносит ни слова о том, что заслужила сама и как уходила из ОПА–5.

Швайгер тоже об этом не упоминает, что говорит само за себя: видимо, он никогда не считал ее своей коллегой.

Она и не была настоящим агентом – только консультантом, исполнителем.

Швайгер нервно сглатывает и моргает – глаза бегают за стеклами очков в недешевой металлической оправе.