— Он, наверное, уверен в том, что у вас нет ни малейшего шанса выиграть, иначе не стал бы ставить, такую огромную сумму!

— Он слишком самоуверен! — сказал Коллингтон. — Вот почему нам просто необходимо вывести его на чистую воду и показать ему, какой он на самом деле сноб! Если хотите знать, то, по-моему, его утверждение — чистая чушь! Ткни любого иголкой — и убедишься, что кровь у всех одинаково красная!

— Или можно сбить его фаэтоном, — добавил маркиз, глядя на отметину на лбу Савийи.

— Ну давай же говорить серьезно, Фабиус! — призвал его капитан. — Мы нашли идеальную кандидатуру для того, чтобы победить Гиббона и заставить его проглотить собственные слова!

— Это могло бы получиться, — размышлял маркиз. — Но главная проблема будет заключаться в том, как нам заставить Гиббона приехать сюда, чтобы познакомить его с Савийей. У меня есть сильное подозрение, что ей не разрешат уехать с нами в Лондон.

— Я совершенно уверена, что мой отец скажет «нет», — подтвердила она.

— Тогда нам надо каким-то образом заманить сэра Элджернона в Рэкстон — и так, чтобы он ничего не заподозрил, — сказал маркиз. — Он здесь раньше охотился, но сейчас не время ни для фазанов, ни для перепелов.

— Да, верно, — согласился Чарльз. — Что же нам тогда делать?

— А, знаю! — воскликнул маркиз.

Его друг вопросительно посмотрел на него, и он объяснил:

— Единственное, что по-настоящему интересует сэра Элджернона, если не считать генеалогии, это его коллекция древних монет.

— Что я всегда находил невероятно скучным, — откликнулся Коллингтон. — Ну, и что это нам дает?

— Очень многое, — заявил маркиз.

С этими словами он взглянул на ожерелье, которое, как всегда, обвивало шею Савийи.

— Скажите мне, — спросил он, — в вашем таборе не найдется отдельных монет, которые вы могли бы одолжить нам на день? Я заметил, что некоторые монеты в вашем ожерелье — древнеримские. У вас есть еще такие же?

— И немало, — ответила Савийя.

— Если бы мы сообщили сэру Элджернону, что нашли на каком-нибудь местном поле с полдюжины подобных монет, — сказал маркиз, — и нам нужна его консультация относительно того, не следует ли организовать на этом месте раскопки, уверен, что его это глубоко заинтересовало бы.

— Просто блестящая мысль! — воскликнул Коллингтон. — Сию же минуту садись и пиши ему письмо, а я захвачу его с собой, когда поеду в Лондон.

— Я отправлю его с грумом, — возразил маркиз. — Если моим посланцем будешь ты, он может заподозрить неладное: решит, что мы с тобой сговорились.

— Что мы и сделали! — откликнулся Коллингтон. — Но не забудь, что нам необходимо найти для Савийи соответствующие наряды, решить, кого она станет изображать и откуда будет родом.

— А почему бы и нет? — отозвался его приятель. — Тысяча гиней — это все-таки тысяча гиней!

— Я боюсь вас подвести, — тихо проговорила Савийя. — Я ведь цыганка, и трудно себе представить, чтобы кто-то принял меня за английскую аристократку.

— А разве кто-то говорил, что вы должна быть англичанкой? — спросил маркиз. — Это было бы просто нелепо!

— Вы хотите сказать… что я разговариваю не так, как говорят англичанки?

— Надеюсь, вы не огорчитесь, — сказал ей маркиз, — но у вас явный акцент.