— Вы более чем добры! — тихо проговорила княгиня и протянула руку капитану Коллингтону.

Маркиз лично проводил княгиню из салона в холл.

— Вы были просто великолепны! — прошептал он, как только за ними закрылась дверь. — Сколько мне надо выждать, прежде чем вывести сэра Элджернона на террасу?

— Четверть часа, — ответила Савийя тоже шепотом.

Потом маркиз оставил ее и снова вернулся в салон к своим друзьям.

— Какая ослепительно красивая женщина! — восклицал сэр Элджернон в ту минуту, когда маркиз вошел в комнату. — Но в молодости большинство русских просто невероятно хороши собой. Скажу вам правду: в мире нет женщин красивее, чем аристократки!

— Меня заинтересовало то, что вы рассказывали нам о цыганах, — небрежно заметил Чарльз Коллингтон. — Я всегда думал, что цыгане — это оборванные, нищие люди, босиком бредущие по дорогам и ночующие под живыми изгородями в своих драных шатрах.

— Русские цыганки совсем другие, — ответил сэр Элджернон. — Но некоторые из них, конечно, находятся под покровительством великих князей и других аристократов.

— А мне всегда казалось, что цыгане очень строго блюдут мораль! — запротестовал маркиз.

— Они никогда не позволяют себе распутничать, — пояснил всезнающий сэр Элджернон. — Мой друг, князь Павел, объяснил мне, что настоящая цыганка никогда не станет проституткой. Если они принимают покровительство какого-нибудь аристократа, эта связь длится много лет. По правде говоря, женщины смотрят на такой союз, как на настоящий брак.

— И тем не менее вы сказали, что некоторые русские аристократы в самом деле женятся на цыганках? — недоверчиво осведомился Коллингтон.

— Многие знаменитые цыганские певицы и танцовщицы стали княгинями, — подтвердил сэр Элджернон. — Князь Павел говорил мне, что таких браков немного не потому, что аристократия возражает против подобных мезальянсов, а потому, что их осуждают сами цыгане. Они — странный народ, и не хотят ни с кем смешиваться.

Маркиз позаботился о том, чтобы бокалы его гостей оставались полными, и спустя некоторое время сказал:

— Вечер сегодня очень теплый. По правде говоря — просто неожиданно теплый для этого времени года. Давайте выйдем на террасу! Я хочу кое-что вам показать, Гиббон, мне кажется, вы сочтете это необычным и интересным.

— Мой визит к вам и без того был полон приятных сюрпризов, — охотно откликнулся сэр Элджернон. — И я вполне готов к еще одной неожиданности.

Джентльмены прошли через высокие застекленные двери, которые вели на вымощенную каменными плитами террасу. По ее центру широкие каменные ступени спускались к газону.

У начала этой лестницы стояли три кресла.

Маркиз пригласил сэра Элджернона сесть в центральное из них, а они с Чарльзом уселись по обе его руки.

Под звездным пологом раскинулся сад, тихий и таинственный, залитый бледным светом луны, которая только-только начала подниматься на небеса.

Ровный травяной газон полого уходил туда, где виднелся подлинный греческий храм, вывезенный в Англию из Греции в начале восемнадцатого века прадедом маркиза.

Несколько секунд они молча ждали. Маркиз чувствовал, что сэр Элджернон нетерпеливо дожидается, гадая, каким окажется следующий сюрприз. И тут со стороны храма донесся слабый и нежный звук скрипок.

Поначалу мелодию различить было трудно, но постепенно она звучала все яснее и громче: музыканты приближались к ним, играя на ходу мотив, который казался властно-завораживающим.