Он едва смел признаться себе в том, что виденное им зрелище было глубоко волнующим, что ничего равного ему он еще никогда в жизни не видел…

Поскольку всем троим не хватало слов для того, чтобы выразить свое восхищение, они молча вернулись в салон: тихая красота ночи казалась слишком торжественной, чтобы нарушать ее будничными словами.

Чуть позже в салон пришла Савийя.

На ней по-прежнему был необычный вышитый костюм, в котором она танцевала в саду. Когда девушка появилась в комнате, маркиз бросился к ней навстречу и, взяв ее руку, бережно поднес к своим губам.

— Я предвидел, что вы будете танцевать хорошо тихо проговорил он, — но теперь не нахожу слов, чтобы передать вам, какое это было невероятно прекрасное зрелище.

Она улыбнулась ему, но ничего не ответила. Так же спокойно она приняла восхищенные поздравления от сэра Элджернона и Чарльза Коллингтона.

— Теперь вы понимаете, — сказал капитан, обращаясь к сэру Элджернону Гиббону, — что должны нам тысячу гиней.

— Такую цену я охотно заплатил бы за одно только удовольствие видеть танец этой прекрасной леди, — заявил сэр Элджернон. — Можно мне узнать ваше настоящее имя?

— Ее зовут Савийя, — ответил маркиз. — И, как вы должно быть догадались, она — цыганка. Но мать у нее была русской танцовщицей.

— Сегодня вы на минуту вернули мне мою потерянную молодость! — поблагодарил Савийю сэр Элджернон.

Улыбнувшись, он повернулся к маркизу и добавил:

— Теперь вы понимаете, почему я говорил о цыганах, возможно, с чрезмерным энтузиазмом: это все равно недостаточно высокая оценка искусства цыганских артистов. Вы должны признать, что их пение и танец ни с чем нельзя сравнить!

Немного помолчав, он с нескрываемым любопытством спросил:

— Можно сказать, что наше знакомство было нам навязано, — улыбнулся маркиз.

Он охотно объяснил своему гостю, как получилось, что он сбил Савийю фаэтоном.

— Если бы этого не случилось, — закончил он свой рассказ, — я бы даже не узнал, что в моем поместье остановились цыгане. Сегодня вечером мне впервые удалось их увидеть.

— Они — народ таинственный, — согласился с ним сэр Элджернон, а потом, повернувшись к Савийе, спросил: — Вы уже совсем поправились после несчастного случая? Вы ведь могли сломать ногу — и тогда это стало бы просто невероятной трагедией!

— Мне повезло, что все обошлось так легко, — согласилась Савийя. — Остался только маленький шрам на лбу да несколько ссадин на руке.

— Да, еще заметно, что тут были ушибы, — сказал Коллингтон, разглядывая ее руку, для чего подошел к ней очень близко.

Савийя рассмеялась:

— Это другая рука!

— Но у вас на ней ссадина!

— Нет, — ответила она, — это не ссадина. Это родимое пятно: знак, который у моего народа вызывает большое уважение.

— Почему? — с интересом осведомился Чарльз Коллингтон.

У ястреба очень зоркие глаза — и это говорит о том, что я на самом деле могу считаться провидицей.

— Да, вы правы, — подтвердил капитан Коллингтон, — родинка действительно похожа на голову ястреба! А ты это видишь, Фабиус?

Родинка была довольно большая — размером c флорин. Сэр Элджернон тоже с интересом ее рассмотрел, а маркиз прошел к столу, чтобы налить Савийе бокал вина.

— Вы наверняка устали и захотели пить после своего невероятного танца, — заметил он, с легким поклоном подавая ей бокал.

— Танец меня обычно не утомляет, — отозвалась она.