– Ты за нами следил? Наблюдал, чем мы занимаемся?

На его лице мелькает паника.

– Не следил. Просто мне стало интересно, куда ты направляешься.

В ней вскипает гнев.

Как, по мнению Стида, это понимать после всего, что он сотворил в прошлом году?

Он приехал сюда, признался, что следил за ней и посылал те сообщения, а теперь повторяет такое поведение снова?

– Я не видела, чтобы ты за мной шел… – Элин умолкает, не найдя нужных слов.

На мгновение гнев отступает, остается только печаль. Как до такого дошло? Один из самых близких друзей…

Лицо Стида дергается.

– Я не подумал, прости. Это так выматывает, Элин. Все это ожидание. Я знаю, как ты собиралась действовать, но разве того, что мы выяснили о лагере, недостаточно? Надо что-то предпринять. Может, выложить им все и побеседовать откровенно? Они втянули мою сестру во что-то мерзкое, чем сами занимаются. Мою сестру.

Его предложение повисает в воздухе, и когда Стид смотрит на нее, его лицо вспыхивает от злости. Элин делает еще один шаг назад. Ей это не нравится. Стид если не на грани, то близок к тому.

– Ты ведь что-то нашла, верно? – спрашивает он, не дождавшись ответа. – Я видел, как ты что-то искала. Ты ведь для этого сюда пришла?

Пока он обшаривает взглядом поляну, Элин беспокоится о костре. Ведь если в таком состоянии Стид обнаружит остатки одежды Кир, то предположит самое худшее – что она мертва. А в таком случае весьма вероятно, что он помчится в лагерь и устроит там разгром.

«Соберись, – говорит она себе, отводя глаза от кострища. – Не смотри туда. Не дай Стиду причину что-то придумать».

Пока он обшаривает взглядом траву, сердце Элин едва не выпрыгивает из груди.

Повисает напряженная тишина.

– Слушай, – наконец произносит она со стальными нотками в голосе, – тебе не стоило идти за мной, об этом мы не договаривались. Айзек ведь это объяснил, правда? Если тебе нужна наша помощь, ты должен вести себя, как мы просим. Когда мы найдем что-то полезное, то сообщим.

– Просто лагерь буквально в паре шагов, и они наверняка знают, что с ней произошло. Мне хочется что-нибудь предпринять.

– Нет, – решительно осекает Элин. – Если мы явимся в лагерь, не имея железобетонных улик, они сбегут. И тогда всякая надежда найти ответы… исчезнет.

– Я понимаю. – Стид опускает плечи. – Просто я живу в каком-то кошмаре. И не только из-за этого, но еще из-за случившегося между нами. Я как будто разом потерял вас обеих. И мне ненавистно, что я ничего не могу с этим поделать. Даже поговорить с тобой не могу.

Стид с жадностью и отчаянием заглядывает ей в лицо, и Элин понимает, что он ищет прощения.

Только вот она не может его простить. Во всяком случае, пока. Или даже никогда.

Стид не сводит глаз с ее лица, а Элин перебирает в памяти его слова, и ее снова охватывает гнев. Случившегося между ними! Не между ними. Случившееся целиком и полностью на его совести. Как она может даже думать о примирении, если Стид не осознает ни своей вины, ни того, насколько кошмарно поступил?

– Слушай, мне надо возвращаться. – Элин глубоко и медленно вдыхает. – И тебе тоже.

Стид открывает рот, словно порывается возразить, но снова закрывает, и его лицо вытягивается.

Теперь он выглядит не как человек на грани, а как полностью сломленный.

Элин слишком часто видела это на работе. Люди, которым нечего терять, становятся непредсказуемыми и опасными.

Лицо Стида дергается, и ее снова переполняет страх.

Прикусив губу, Элин уходит, но ей стоит огромных усилий не сорваться на бег. И с каждым шагом она чувствует на спине его взгляд.

76

 Элин

Национальный парк,

Португалия, октябрь 2021 года

– Что?! – Айзек со звоном ставит свою тарелку, и недоеденные остатки десерта съезжают набок.