Элин моргает, не в силах выдержать зрительный контакт. С трудом сглотнув, она снова вспоминает, как Зеф выходит из фургона, как ведет себя возле клуба. Ярость, которую она заметила в его глазах. Трудно даже представить, какой страх можно испытать в такой момент, когда любимый человек превращается в чудовище.

Мэгги накрывает ладонью руку Брайди.

– Тебе необязательно продолжать.

– Нет, я хочу все рассказать. – Медленно выдыхая, она встречается с Элин взглядом. – В итоге Кир присоединилась к нам. – На ее лице мелькает улыбка. – Она стала другим человеком, и это заслуга Мэгги. Все это… – она обводит рукой кемпинг, – все это благодаря ей. Мэгги возвращает людей к жизни. Людей, которые не просто достигли дна, но и оказались даже ниже. Там, где никто и не представлял, что может когда-нибудь оказаться.

Она смотрит на Мэгги и кивает, словно предлагая ей продолжить.

– Я лишь хотела создать место для людей, которые не могут найти убежище где-то еще, – тихо говорит она, потирая глаза. – Женщины со всех уголков света могут оставаться у нас, сколько им нужно, чтобы снова почувствовать себя в безопасности. – Она моргает. – Я долгое время работала в убежищах в США и видела, что некоторым женщинам надо сбежать в буквальном смысле. Физически. Психологически. И… наша возможность перемещаться дает такой шанс.

– Более того, – пылко добавляет Брайди, – с ней мы чувствуем себя как в семье. Кир тоже стала частью семьи, – широко улыбается она. Элин впервые видит у нее такую подлинную улыбку. – Она так много для нас сделала, пока жила здесь… Помогла мне снова вернуть любовь к танцу. – Она откашливается. – До приезда Кир я потеряла эту частичку себя. Я ассоциировала танец с Зефом и тем, что происходило в Нью-Йорке. Я думала, что никогда больше не буду танцевать.

– Ты ведь танцевала на поляне, да? – мягко интересуется Элин, представляя Брайди танцующей там, как на видео из Интернета. – Там, где лес обгорел в пожаре.

Брайди кивает.

– Да. – Она колеблется. – А Кир… приходила посмотреть на меня.

– Кир кое-что рисовала для вас, да? Мы видели ее рисунок на буклете, – продолжает Элин. – Погребальный костер… это ведь символ убежища?

– Да, но мы так его не называем, – говорит Мэгги и переглядывается с Брайди. – Так называют его другие люди. А мы зовем его «дебри».

92

 Элин

Национальный парк,

Португалия, октябрь 2021 года

Голос Мэгги дрожит.

– Потому что они состоят именно из этого. Дебри, которые остаются в нас после того, как мы опустились на самое дно и не видим пути наверх.

– Дебри, – повторяет Элин, покрываясь мурашками.

– Да, именно так мы называем бушующие внутри эмоции, которые невозможно укротить. Эмоции, которые обжигают. Эмоции, которые подводят к грани. – Лицо Мэгги напрягается. – Все наши женщины пребывают в подобном состоянии после того, что им пришлось пережить, и здесь из этих эмоций мы строим нечто новое. – Она улыбается, взяв Брайди за руку. – Потому что когда строишь, нет времени смотреть вниз. Нет времени думать о разрушении. – Ее голос вибрирует от эмоций. – Впервые я занялась строительством еще в детстве, когда папу посадили в тюрьму. Мы с мамой пошли в лес за домом и построили «дебри».