Он мог в присутствии всей семьи заявить: «Тебе просто надо приложить чуть больше усилий».

Или сказать приятелю: «Вечно она такая. Неорганизованная. Суетливая», – хотя я сижу совсем рядом.

Или заметить, пока не слышит мама: «Кир, у тебя слишком облегающая одежда».

Я снова изучаю фотографию. Возможно, я и впрямь выгляжу так, как будто мне некомфортно. Неужели моя улыбка выглядит натянутой?

Зеф пристально на меня смотрит, а после, бросив нож, улыбается.

– Эй, я просто сглупил. Ты прекрасно выглядишь. Просто другая, вот и все.

Тыльной стороной ладони он сгребает кинзу в миску, и на коже остаются кусочки зелени.

Я опять перевожу взгляд на фотографию, но слова Зефа ее словно бы испортили. То мгновение в магазине, платья, пьянящее шампанское и смех – все они теперь воспринимаются какими-то грязными.

26

 Элин

Национальный парк,

Португалия, октябрь 2021 года

Даже не сняв куртку, Айзек открывает ноутбук и подключает жесткий диск.

– Видеозаписи, – бормочет он, глядя на экран.

Элин с нарастающим беспокойством наблюдает за тем, как Айзек открывает первую и запускает воспроизведение.

На экране появляется статичное изображение трейлера изнутри.

Камера расположена где-то рядом с водительским сиденьем, видны кухонная зона, сиденья и кровать. В трейлере никого, но все равно что-то явно не то. На полу валяются одежда и кофеварка. По кровати разбросаны листки бумаги.

Когда Элин изучает эту картину, ее пульс учащается, а беспокойство перерастает в нечто более серьезное. Тревогу.

– Поставь на паузу. – Взяв одну фотографию Кир из тех, что нашел Айзек, Элин подносит ее к экрану и переводит взгляд туда-сюда. – Трейлер внутри… это тот самый.

Нет никаких сомнений. Тот же самый фургон.

– Похоже, он стоит где-то здесь. – Айзек указывает на вид из заднего окна.

– Да, но не в лагере. Где-то на более открытом пространстве. Другой фон.

– Согласен. Я… – Он умолкает, поскольку на экране начинает что-то происходить.

Открывается дверь, и входит девушка.

Айзек резко охает.

– Это она. Кир.

Элин всматривается в экран. Кир в повседневной одежде: в заправленных в носки джоггерах и мешковатом белом худи с надписью «Йель» темными буквами.

Стоит взгляду переместиться к ее лицу, Элин охватывает дрожь. Сейчас при виде Кир ощущение, что она знает девушку, становится еще острее. Крепко задумавшись, Элин пытается вспомнить, но тщетно.

Кир забирается на кровать и ложится. Взяв листок, начинает читать. Ее худи задирается, приоткрыв край нижнего белья.

И вдруг изображение увеличивается одним плавным движением, пока лежащая на кровати Кир не занимает весь кадр.

У Элин замирает сердце. Это выглядит как вторжение, появляется желание отвернуться, как будто она вуайерист.

– Кто-то тайно ее снимал, – дрожащим голосом констатирует она.

Тяжело наблюдать, как Айзек методично открывает одно видео за другим. Они просматривают целые недели жизни Кир, пропуская те записи, где в фургоне пусто.

И двигаются дальше.

Кир делает растяжку, готовит, рисует. Еще мокрая после душа Кир с тюрбаном из полотенца на голове. Кир читает.

Элин нервно сглатывает. В голове отдается эхо прошлых месяцев. Интересно, ощущала ли это Кир? Посещало ли ее это тяжелое, гнетущее чувство, будто за ней следят, подсматривают?

Айзек пристально смотрит на Элин.

– Что-то не так?

– Просто тяжело видеть, как кто-то вот так вторгается в ее жизнь.

– Вспомнила что-то?

– Да. Последнее дело. – Она выдыхает.