Лицо Лии ничего не выражает.

– Эти костры трудно не заметить.

– Костры?

– Да. Здесь их называют pira. Pira funerária.

Элин холодеет. Погребальные костры.

Лия неловко улыбается и снова приседает на корточки, проводя пальцем по деревяшке.

– Болтают всякое, но когда видишь вблизи, это просто дерево. Люди выдумывают на пустом месте.

– Так этих костров здесь много?

Лия кивает.

– По всему парку.

– Ты знаешь, для чего они?

Ее лицо на долю секунды напрягается.

– Есть разные теории. Может, дети балуются. Или…

– Или? – эхом повторяет Айзек.

– Ходят слухи, что их используют в каком-то религиозном ритуале, но думаю, это все просто россказни.

Однако беззаботность слов противоречит трепету, с которым она смотрит не только на разбросанные ветки, но и на пустую поляну. Она буравит пространство взглядом, словно, как и Элин, все еще видит призрак погребального костра.

В конце концов Лия отводит глаза и обращает взор на часы.

– Пора возвращаться, у меня дела. В такой день не хочется ими заниматься, но я все время откладываю.

– Если хочешь, мы пройдем с тобой хотя бы часть пути, – предлагает Элин.

– Конечно.

– И как обстоят дела после взрыва? – спрашивает она, когда они направляются дальше. – Вам удалось все расчистить?

– Более-менее. Хорошо, что у нас есть Мэгги. Как говорит Нед, Мэгги – это хорошо отлаженный механизм, – произносит она, преувеличенно растягивая слова.

– Нед упоминал, что кто-то мог подстроить взрыв.

– Возможно. Наш образ жизни… он другой, а за последние годы я усвоила, что людям не нравится все, что отличается от общепринятого. – Услышав шорох ветвей, она умолкает и бросает взгляд на лес, но снова переводит его обратно. – Все, какими бы либеральными себя ни считали, любят осуждать, когда ты выбираешь другой путь. Иногда это просто смешно. Люди думают, будто лучше всего жить в нормальном обществе, но я считаю его гораздо более диким, чем здешний парк. Просто пиар лучше.

– Ну да, я понимаю, – мягко произносит Элин. – Но все же нужна смелость, чтобы покинуть этот замкнутый круг. Оставить друзей и родных.

На лице Лии мелькает выражение, которое Элин не может расшифровать.

– Чаще всего выбирать не приходится, – резко говорит Лия, и ее щеки окрашивает румянец – Ты просто делаешь, что должен.

Опешив, Элин на секунду умолкает. Очевидно, она перешла черту.

– Прости, я не хотела…

Лия внимательно смотрит на нее, а потом ее лицо смягчается.

– Ничего страшного.

Мысленно дав себе пинка, Элин пробует зайти с другой стороны:

– Так ты здесь работаешь?

– Типа того. В основном с компьютерами. Раньше я работала в крупной корпорации, но такой образ жизни подходит мне больше. Мне нравится свобода.

– Она многим нравится, – хмыкает Айзек. – К вам постоянно кто-то хочет присоединиться?

– В смысле – присоединиться? – запинаясь, переспрашивает Лия.

– Другие люди тоже хотят устроиться в лагере.

Повисает долгая пауза. Лия как будто взвешивает ответ.

– Да, но обычно ненадолго.

Она снова устремляет взгляд на лес за поляной.

– А в последнее время кто-то у вас останавливался? – напирает Айзек.