После долгой паузы Лия кивает.

– Наверное, иногда приятно пообщаться с новыми людьми, – продолжает он.

– Да, придает этому месту новое измерение, а порой ты и правда сближаешься с людьми. Знаете, последний человек, который с нами жил… – Лия осекается, и на ее глаза внезапно наворачиваются слезы.

Элин удивленно смотрит на нее. Они явно задели больную точку.

– Последний человек… – снова начинает Лия, но остальные слова приглушает новый звук.

На этот раз вполне четкий.

Не просто хруст веток, а еще и звонок телефона, который быстро сбрасывают.

Они здесь не одни.

С участившимся пульсом Элин оборачивается, ожидая увидеть на тропе другого туриста, но там пусто.

– Знаете, я лучше пойду, – быстро говорит Лия. – Может, зайдете завтра вечером? Мы все расчистили, и Нед собирается сделать барбекю. Немного выпьем, чтобы поднять дух.

Она натягивает улыбку, но ее внимание буквально приклеено к лесу.

– Ты уверена? Мы не хотим вам мешать.

– Вы не помешаете, – отвечает она, глядя Элин в глаза. – Тогда до завтра.

Они наблюдают, как Лия быстро идет по неровной тропе.

– Там кто-то есть, – шепчет Элин, медленно озираясь по сторонам. Хотя звуки прекратились, ее не покидает жуткое ощущение, будто в лесу до сих пор кто-то скрывается.

Айзек мрачно кивает.

– Ее кто-то спугнул. – Он понижает голос. – Но она была готова поговорить.

– А приглашение на завтра?

– Ага. Не удивлюсь, если она отзовет нас в сторонку.

Когда Лия скрывается из виду в конце тропы, Элин вспоминает падающую из ладони почву, крошечные листья и веточки, которые медленно опускались на землю.

35

 Кир

Девон, июль 2018 года

Как только я вхожу в трейлер, Вуди принимается лаять, и этот звук врезается мне в голову как бритва.

– Эй, это всего лишь я, – ворчу я, включая свет, и протягиваю ему руку, чтобы понюхал. – Это я, Вуди.

Примерно через минуту он начинает вилять хвостом и перестает лаять, но все равно подавлен, как будто частично я стала чужой. Я беру из банки горсть корма и насыпаю в миску. Вуди начинает хрустеть, поначалу нехотя, а потом громко.

Налив воды, я роюсь в шкафу в поисках аптечки и достаю две таблетки обезболивающего. Все произошедшее как будто бомбардирует мой мозг.

Слова Зефа о Роми. Как я оттолкнула его, ударив по груди.

Гудит телефон. Мысли растворяются. Приходит сообщение от девушки, с которой я познакомилась у клуба. Детектива Элин Уорнер.

Детектив. Я по-прежнему не знаю, что с этим делать. После случившегося с мамой и папой я отношусь к полиции с пристрастием.

Защитники. Трусы. Друзья. Враги.

Я просматриваю сообщение.

Элин Уорнер: Я серьезно. Если вам что-то понадобится, звоните, я всегда готова поговорить.

Когда я это читаю, у меня неожиданно становится тепло на душе. Примерно то же самое я испытываю, рисуя новую точку на карте – силу новой связи.

Вуди заканчивает есть, я раздеваюсь и ложусь в кровать.

Откинувшись назад, закрываю глаза и стараюсь уснуть, но проходит двадцать минут, потом тридцать, и я понимаю, что это невозможно. Мне просто необходимо рисовать. Я должна рисовать. Это желание настигает меня вот так – внезапно, с отчаянной силой. Как зудящее место, которое нельзя почесать.

Но сейчас мне хочется сделать то, на что раньше у меня никогда не хватало духа.

Возможно, возвращение сюда всколыхнуло воспоминания, подняло их на поверхность, словно ил со дна реки.

То, чего нет на карте.

Самые ужасные места, неизгладимо запечатлевшиеся в памяти, но которые я всегда с трудом переносила на бумагу.