– Да. – Пенн набирает в грудь воздуха, словно старается собраться с силами, чтобы продолжить. – Ты спросила, уверена ли она, Кир. Уверена ли в нашем будущем. Уверена ли, что стоит выходить замуж. – Он проводит рукой по лицу, как будто испытывает боль. – Ты ведь знаешь, насколько тяжела вся эта суета вокруг свадьбы… с заказом блюд. Не понимаю, зачем ты дополнительно разжигаешь конфликт.

Я чувствую, как пламенеют щеки.

– Я плохо соображала, Пенн. Просто начала болтать, но я не имела в виду свадьбу с тобой. Я говорила обо всех. Мы с Зефом поссорились, я вспомнила о папе, о том, как мужчины…

Я умолкаю, не понимая, что хочу сказать.

Повисает долгая пауза.

– Но я не просто «мужчины», – тихо говорит Пенн. – Я твой брат-близнец, Кир. Тебе нужно оставить в прошлом папу и все, что случилось. Понимаю, это сложно, но ты должна постараться, чтобы двигаться дальше.

С минуту я молчу. Послушать его, так это просто – двигаться дальше.

– Для тебя это было по-другому, Пенн. После случившегося никто не смотрел на тебя так, как смотрели на меня.

– Да, не смотрел, а знаешь почему? Не потому, что в тебе видели что-то ужасное и мрачное, а потому что ты похожа на маму, Кир. Вот и все. Ты похожа на нее, вот и стала легкой мишенью для кучки тупых и злобных детей. Но теперь никто так себя не ведет.

Пенн прав. Теперь никто так себя не ведет.

Кроме меня. Я каждый день смотрю на себя.

Наблюдаю. Размышляю.

– Я просто хочу, чтобы подготовка к свадьбе прошла гладко, Кир. Не нужно добавлять неприятностей. – Пенн сует руки в карманы. – Слушай, я лучше пойду, придется до вечера возиться с Майлой. У нее похмелье. – Он смотрит на меня с первым намеком на улыбку. – Ты ведь придешь? Последний взгляд на место перед большим днем?

Зажмурившись, я смаргиваю слезы.

Это спасательный круг. Брат бросает мне спасательный круг.

38

 Элин

Национальный парк,

Португалия, октябрь 2021 года

Когда Элин выходит из душевой кабинки и насухо вытирается, ее обволакивает легкий запах чеснока и душистых трав.

А ведь пока они росли, Айзек никогда не готовил. И это осознание больно ранит. Элин понимает, как много пропустила, отдалившись от брата. Как много важного. Подробности его повседневной жизни, которые большинство братьев и сестер воспринимают словно само собой разумеющееся.

– Что готовишь? – спрашивает она, натягивая одежду. – Пахнет восхитительно.

– Спагетти. – Его голос срывается. – Любимое блюдо Лоры.

Задвинув обратно шторку в спальной зоне, Элин подходит к плите. С минуту неловко медлит, а потом кладет руку Айзеку на плечо.

– Иногда вдруг накатывает, да? В самые неожиданные моменты. У меня то же самое. С Сэмом… с мамой.

У Айзека дергается кадык.

– Вроде все нормально, а потом внезапно какая-то мелочь выбивает из колеи… в самом неожиданном месте. Однажды я купил в магазине баклажаны, а потом понял, что не люблю их, я всегда покупал их для Лоры. Она любила жареные на гриле…

Он опускает плечи. По отражающимся на лице эмоциям Элин понимает, как мало они говорили о Лоре, о его горе. Улавливая его неловкость, Элин понимает, что надо взять инициативу на себя.

– Значит, готовил в основном ты?

– Да, главным образом. Лора любила поесть, но гораздо меньше любила суетиться возле плиты.

– Как и я, – смеется Элин. – Когда я жила с Уиллом, то пила вино, пока он готовил, – таков был мой вклад.

Айзек печально улыбается.

– А знаешь, больше всего я скучаю именно по этому. По совместным вечерам.