Во рту у меня внезапно пересыхает, и я делаю глубокий вдох.

В этом месте их истории расходятся. Мне он говорил совершенно другое.

– И почему вы решили, что он причастен к ее исчезновению?

– В основном из-за его настойчивости. Он постоянно торчал у дома, это продолжалось несколько месяцев. А потом начал фотографировать, когда она выходила из здания. И примерно в это время Роми… превратилась в затворницу. Стала выходить из квартиры, только когда нужно по работе. Как я поняла, это из-за того, что она знала о Зефе.

Я вспоминаю фотографии из ноутбука Зефа, затравленное выражение лица Роми.

– К тому же я наверняка видела только то, что на поверхности, – вздыхает Джейни. – Через несколько месяцев она пропала.

– И вы пошли в полицию и сообщили о том, что видели?

Рядом со мной женщина, читающая газету, тычет пальцем в фотографию. По другую сторону от меня кто-то разворачивает промасленную бумажную упаковку. Запах мяса вызывает легкую тошноту.

Джейни молчит.

– Да, – наконец произносит она. – Мне казалось, я поступаю плохо, вторгаясь в ее личную жизнь, но не могла оставить все как есть. – Джейни издает напряженный смешок. – В полиции мне дали понять, чтобы я не лезла не в свое дело. Заявили, что не о чем беспокоиться. Ее поклонники и пресса устроили панику на ровном месте, а полиция уверена, что она жива и здорова.

Я обдумываю ее слова. Жива и здорова.

– А вы считали, что это не так?

– Я сомневалась. Но полное отсутствие беспокойства и слова полицейских, что они знают наверняка, меня тревожили. Вы ведь слышали о таких случаях? Пропадает человек, а кому-то кажется, будто он видел его, и это передается из уст в уста. А вдруг с Роми произошло то же самое? Пущенные по кругу слухи? Будь это кто-то другой, возможно, я оставила бы все как есть. Знала бы, что кто-нибудь о ней позаботится. Но у нее, похоже, не было друзей. – Джейни вздыхает. – Несколько недель спустя я поговорила с подругой, которая зашла к ней в квартиру, чтобы забрать кое-какие вещи. Я спросила о Роми, и она ответила, что ее видели в Европе и слухи о реабилитационном центре оказались правдой.

– И она была совершенно уверена?

Я не ожидала, что разговор свернет в этом направлении.

– Нет. Ей сказала знакомая, которая узнала от знакомых… именно это меня и беспокоило. Я все думала, что если бы пропала я, было бы неплохо, чтобы кто-нибудь проявил настойчивость.

– И что случилось дальше?

– У меня имелся ключ от ее квартиры. Мы обменялись ими на всякий случай. Через несколько дней после разговора с подругой Роми я вошла в ее квартиру в поисках чего-нибудь, подтверждающего эту версию. – Джейни колеблется. – И я нашла. Записную книжку на тумбочке у кровати, планы поездки в Европу, даты вылетов и так далее. Все относилось к тому времени, когда она якобы пропала.

– А вы уверены, что это был ее почерк? – спрашиваю я, повышая голос, потому что в нескольких шагах от меня лает собака.

– Насколько это возможно. И она кое-что забрала. Личные вещи. Драгоценности. Все совпадало со словами ее подруги. И тогда мне стало неловко из-за того, что я наговорила в полиции о Зефе. Только между нами, в ее квартире я видела фотографии Роми с другими мужчинами. В таких ситуациях обычно винят мужчину, но, оглядываясь назад, все эти крики и ссоры… Дело было и в ней. Полагаю, скоро нас ждет ее триумфальное возвращение.

Собака лает еще громче. Просто буйствует. Не знаю, что и думать. Судя по тону, Джейни считает, будто с Роми все в порядке.