Возможно, Кир хотела пролить на что-то свет? В лагере? Она знала, что за ней наблюдают, и решила перевести это внимание в обратном направлении?

С минуту Элин и Айзек стоят так бок о бок, глядя, как птица кружит прямо над головами, а потом камнем устремляется вниз.

– Это может быть и совпадением, – наконец произносит Айзек. – Возможно, она и не осознавала, что отсюда видно лагерь.

– Вряд ли. – Элин смотрит на землю. Между валунами каменистая поверхность, но есть и клочья травы, почти полностью вытоптанные. – Похоже, кто-то провел здесь очень много времени.

Айзек кивает.

– Пожалуй, лучше не упоминать об этом в лагере сегодня вечером.

В животе у Элин сворачивается узел страха. Она вспоминает, как быстро изменилась там атмосфера.

– Да, думаю, нужно вести себя осторожно. Вообще не упоминать карту.

– Кстати о карте. – Айзек достает телефон. – Если ты готова осмотреть еще одно место, то, может быть, это? – Он показывает на экран. – Водопад. Здесь недалеко.

Повисает тяжелая тишина, поскольку никто не желает произносить слово, которым назвала его Луиза.

Водопад Самоубийц.

Каменистая тропа вниз, к водопадам, совсем короткая. Через пятнадцать минут они поворачивают направо и снова поднимаются по гребню другого холма.

Спустя еще несколько минут тропа сужается. Элин сосредоточивается, чтобы не споткнуться на осыпи или торчащих из тропы узловатых корнях.

Минут через десять они добираются до грубо высеченных в склоне ступеней.

Айзек вскидывает голову.

– Слышишь? Похоже, мы близко. Я слышу шум водопада.

Элин останавливается в шаге от него.

– Ты…

Но она так и не заканчивает предложение.

Раздается крик, который эхом отражается от камней вокруг.

43

 Кир

Девон, июль 2018 года

Мама часто говорила, что люди думают, будто у них стопроцентное зрение, а на самом деле большую часть времени они слепы.

Я поняла, о чем она, только когда повзрослела и восприняла ее слова менее буквально. Догадалась, что она имела в виду не физическую слепоту. Она говорила о людях, которые решили быть слепыми. Видели только то, что хотели видеть.

Как наша соседка, которая видела синяки от пальцев на маминой шее, но не желала раскачивать лодку, поскольку фирма моего отца разбиралась с завещанием ее матери. После этого она сказала моей бабушке: «Все так запутано. Он производил впечатление очень приятного человека».

Или почтальон, который видел, как отец толкнул маму на стеклянную дверь, однако на допросе заявил, что не принял это всерьез. Не желал вмешиваться. У всех такое бывает, правда?

Я их не виню, ведь и сама много раз была слепа. Когда заметила, что мама плачет в ванной. Когда отец запер ее в туалете на первом этаже.

Или когда после того, как маму отправили в тюрьму, мы пошли забирать из дома свою одежду, а Пенн залез в ее шкаф, собрал кучу юбок в большую и мягкую груду и обнял их, как раньше обнимал маму.

Я могла бы стать слепой и сейчас, так и не открыв ответ от Джейни. Еще не поздно все вернуть.

Я могу удалить сообщение и заблокировать ее. Притвориться, будто вчера ничего не случилось, притвориться, что не копалась в его ноутбуке.

Зеф никогда не узнает. Вчера он ничего не заподозрил, а к тому времени, как сегодня вечером он вернется из Эксетера, я сотру все следы поисков.

Но когда я уже двигаю пальцем, в голове мелькает образ танцующей Роми с диким блеском в глазах.

Я открываю сообщение.

Джейни: Да, я знала Роми. Мы не только были соседками, но и дружили. Я с радостью расскажу вам все, что знаю, но у меня плохо получается излагать мысли письменно. Может, вы лучше позвоните? Вот мой номер. Если не дозвонитесь, оставьте сообщение, и я перезвоню.