– Прости, что прервала… ты говорил о Пенне и карте.

Айзек кивает.

– Мне кажется, он не понял, о чем речь. Все время повторял одно и то же. Что Кир добровольно никогда не оставила бы карту. – Он отпивает кофе. – Он спросил, не могли бы мы еще раз взглянуть на карту, на некоторые места, которые нарисовала Кир.

– До его приезда?

– Да, – хмурит брови Айзек. – Он был в отчаянии, Элин. В полном отчаянии.

* * *

– Далеко еще?

Элин останавливается на полпути наверх и прислоняется к дереву, чтобы перевести дух. Сердце гулко колотится в груди.

Слегка извилистая тропинка вверх по склону быстро меняется, и крутые повороты требуют полной концентрации. Деревья вокруг редеют, трава уступает место голой земле, из которой торчат пестрые гранитные валуны.

– Максимум пять минут. Отсюда совсем близко. – Айзек сверяется с картой на телефоне. – Трудно сказать, топографически карта Кир неточная, но поблизости есть только одно место, которое может служить смотровой площадкой. – Видя, как Элин переплетает пальцы и потягивается, он спрашивает: – Опять ребро?

– Да. Не то чтобы болит, но я его чувствую.

– Можем сделать привал, если хочешь. – Айзек показывает на груду сложенных бревен. – Давай посидим. Без прикрытия деревьев солнце палит нещадно.

Элин с улыбкой качает головой.

– Если я сяду, то могу и не встать.

Они снова карабкаются наверх.

На одном из последних поворотов перед ними наконец-то открывается плато.

Они срезают путь, преодолевая последние метры, сходят с тропы и пробираются по кочкам травы. Через несколько шагов Айзек присвистывает.

– Это стоило такого пути. – Он кивает на возвышающиеся в центре плато большие гранитные валуны. – Они закрывают вид на ту сторону, но все равно.

По-прежнему тяжело дыша, Элин подходит к нему. Валуны огромные и заслоняют все справа, но с такого ракурса открывается потрясающий вид на долину.

И лес, и открытую местность пересекают тропы, взгляд притягивают покрытые дымкой пики на горизонте. В ярком свете все кажется таким хрупким, ненастоящим. Моргнешь – и исчезнет. Словно мираж, иллюзия.

– А вон там – фожу, – сообщает Айзек.

– Фожу?

– Ловушка на волка, – хмурится он. – Я и не предполагал, что это так близко к лагерю. Просто с другой стороны холма.

Элин делает несколько шагов вперед и смотрит в том направлении.

К склону холма прилегают две длинные гранитные стенки, а дальше они вливаются в большую круглую яму, тоже из гранита.

– Охотники загоняли волков в яму, чтобы те не резали скот, а после окружали верхнюю часть ямы. – Он поднимает брови. – Как будто затягивали сеть.

Элин подавляет дрожь. Идеальная аналогия всего парка, каким он иногда представляется. Несмотря на огромное пространство и виды… это затягивающаяся сеть.

– Производит впечатление, но я все равно не понимаю, каким образом это связано с тем, что нарисовала Кир на карте.

Она смотрит в другую сторону.

– С окуляром?

– Да.

Элин снова воскрешает изображение в памяти: круглый пейзаж внутри окуляра, почти неестественно яркий.

Все еще размышляя на эту тему, она переходит на другую сторону. Проскользнув между двумя валунами, встречает два еще более крупных, серых, местами более светлых, словно выбеленных солнцем камня.

– С твоего места панорама определенно лучше, – говорит она, выглядывая из-за валунов. Отсюда ничего не видно. – Элин внезапно останавливается и резко охает. – Беру свои слова обратно. Похоже, с этой стороны вид немного интереснее.

41

 Кир

Девон, июль 2018 года

«Прости, что подгоняю, но ты обещала прислать наброски на прошлой неделе.