— Значит, тело утилизировали? — уже в который раз уточнил контрразведчик.

— Да. С остальными погибшими, — подтвердил Рам, откидываясь на подушку.

Контрразведчик вздохнул и встал.

— Спасибо, господин полковник, за информацию, — сказал он. — Поправляйтесь скорее. Всего доброго.

— До свидания, — попрощался Костас.

Когда контрразведчик вышел, Рам перелез в кресло-каталку и подъехал к окну.

Закурив, он прикрыл глаза. Только заживо похороненный может полностью понять прелесть жизни. А Рам как раз таким и был. Стой он чуть левее — тонны бетона, арматуры и земли раздавили бы китежца в блин. А так — спас дверной косяк. Костас отделался лишь сломанными ногами.

В первый раз его засыпало по-настоящему. До этого на Рама не раз уже сползал бруствер окопа, обрушивались крыши убогих лачуг акадийских бедняков, но всё это не шло ни в какое сравнение с тем ужасом, что он пережил, лёжа с перебитыми ногами под тоннами породы и стараясь дышать как можно реже, чтобы сохранить побольше воздуха.

Когда спустя час его откопали — Костасу стоило огромного труда не орать от радости при подчинённых.

Выкинув окурок в утилизатор, Рам потянулся было за следующей сигаретой, но передумал. Он и так слишком много курит в последнее время. Лучше просто посидеть у окна, вдыхая свежий воздух. Когда ещё ему удастся побывать на Идиллии? Если удастся вообще. Так что лучше использовать оставшуюся до отправки на Китеж неделю по полной.

Вновь появилось желание позвонить Заре. Благо найти её несложно: идиллийка уехала со своим коммом, номер которого полковник знал. Но, во-первых, своим звонком он может подставить Арору под лишнее внимание контрразведки Доминиона, а во-вторых… А во-вторых, Зара вряд ли горит желанием пообщаться с Рамом после всего того, что ей пришлось пережить. Так что лучше не напоминать ей о тех кошмарах, а тихо уйти вместе с ними.

По этим же причинам он не пытался узнать о судьбе приёмной дочери. Она сумеет выбраться с планеты своим ходом как только возобновится сообщение с другими планетами, но всё усложнится, если привлечь к Дане внимание контрразведки. Причём любой из сторон. Враг может принять её за диверсанта, а союзовцы — счесть предателем.

— Честно говоря, я ожидала увидеть тут трёхместную койку и пару местных медсестричек в ней, — раздался знакомый голос.

Не веря ушам, Костас обернулся и увидел Дану. Бледную до зелени, отощавшую, с непривычно-карими глазами. На руках у неё беспокойно вертелся маленький саблезуб.

— Увы, — радостно улыбнувшись приёмной дочери, в тон ответил полковник. — Сказали — такое только генералитету. Ты чего зелёная такая?

— Минералочкой отравилась, — хмыкнула та, задержав взгляд на ногах Костаса. — А ты совсем обленился, даже ходить самому лень?

— Ну, полковник, как-никак, не лейтенантишка какой, — ухмыльнулся тот.

Рам подъехал к Дане и тут же выхватил по лицу хвостом от извивающегося в руках дочери котёнка. Саблезуб пыхтел и пихался лапами, стараясь вырваться.

— Чего это с ним? — отплёвываясь от шерсти, поинтересовался Костас.

— Может валерьянку учуял? — предположила Дана, стараясь удержать животное. — Уймись, Блайз!

Не помогло. Котёнок вывернулся, спрыгнул на пол и выскочил за дверь.

— Неужели правду говорят? — проследив, куда дунул саблезуб, протянул Костас. — Так, поехали за ним.

И, объехав Дану, вырулил в коридор. Котёнок к тому моменту уже добежал до лестничной клетки и, судя по изумлённо-испуганным крикам, рванул куда-то вверх.

Рам развернул каталку и поехал к лифту.