— Тебе на свиданье не идти, — пошутил Брауни. — Нали в городе осталась.

— Ну да, у нас только ты в счастливчиках, — Запал, сплавив улов дворнягам, хлопнул брата по плечу. — Рембат-то тут.

Стилет слушал их в пол-уха, заранее составляя в уме рапорт о прошедшем рейде. Больше всего сержант решил уделить тиаматским тварям — как оказалось, зверьё яйцеголовые умники из разведки недооценили более чем. «Примитивные атавизмы отсталой культуры» оказались эффективным средством разведки и преследования, как бы не лучше роботов. Репликант невольно вспомнил выскочившую из кустов зверюгу размером с автомобиль. Вертолёт уже взлетал, когда эта скотина выломилась на поляну и в один прыжок оказалась рядом. Вторым прыжком зверюга попыталась достать набирающую высоту машину и почти преуспела, звучно пробороздив когтями днище фюзеляжа. Замешкайся пилот со взлётом хоть на мгновенье — и ещё неизвестно, чем бы всё закончилось.

«Садж, отвлеку», — пришло на имплант сообщение командира вертолётчиков.

Стилет со стыдом подумал, что даже ещё не поблагодарил «деймосов» за спасение. Но пока он искал подходящие для этого слова, пилот продолжил:

«Мне было приказано не забирать вас. Приказывал майор Фарнье из штаба сектора. Почему — не знаю».

Мысли в голове сержанта смешались в клубок. Из всего этого сумбура пока что было ясно одно: лётчик ради спасения группы совершил самый страшный для репликанта проступок: не выполнил приказ. Даже зная, что его могут за это утилизировать, всё равно поставил жизни братьев выше собственной. И этот долг вернуть невозможно.

Планета Идиллия. Город Зелар

Выживать легче вместе. Особенно на Тиамат. Эту нехитрую истину накрепко усвоили не только колонисты, но и многие представители «коренного населения» планеты. Вместе легче добывать пищу, защищаться от врагов, выращивать потомство. На стайный образ жизни на Тиамат перешли не только многие травоядные, но и хищники.

Одними из таких «любителей коллектива» были степные саблезубы. Их поведение чем-то напоминало земных львов, с той лишь разницей, что образовывали не прайд, а постоянную семейную пару. Привязанность особей в паре была такова, что на Тиамат саблезубы стали символом вечной любви и супружеской верности.

С земными львами саблезубов роднило ещё и отношение к потомству. Котятам — как правило, одному-двум, — позволялось и спускалось с лап всё, вплоть до попыток отобрать лакомый кусочек у родителя из пасти. С родителями юные саблезубы оставались два года, после чего уходили искать собственное семейное счастье.

Среди тиаматцев эти звери пользовались огромной популярностью: саблезубы легко приручались и поддавались дрессуре, были умны и хранили своим хозяевам верность, больше соответствующую собакам, нежели представителям семейства кошачьих. Обратной стороной медали стали размеры саблезубов и их аппетит: взрослый самец достигал в холке двух метров при массе в восемь центнеров, пожирая в день до двадцати кило мяса.

И если на самой Тиамат с мясом проблем не возникало, то за её пределами далеко не каждый зоопарк мог позволить себе такого прожорливого питомца. По этой же причине саблезубы были редкостью и в Экспедиционном Корпусе Союза. Например, в полку Рама их было всего два. Точнее, два взрослых, — Пекеньо и Флоринда, — образовавших ту самую семейную пару и два их отпрыска.

Де Силва, — хозяин Флоринды, — сидел на бревне и задумчиво курил трубку, наблюдая, как его питомица и её партнёр возятся с детворой. Точнее, детвора возится с самой лучшей игрушкой — папиным хвостом.

— Ола, — поприветствовал его Густаво, усаживаясь рядом.

Густаво и де Силва дружили с детства.