– То есть как это?

– Правда, правда. Это скорее похоже на летающую кроличью клетку! Впрочем, завтра сами увидите.

Остаток пути они почти не разговаривали, а лишь несколько раз обменялись ничего не значащими фразами. Оказавшись в отеле, Амира сразу поднялась к себе в номер, а Трэйс снова вышел на улицу. В общем то, он изрядно устал, но сомневался, что сможет заснуть. Пока еще нет. Сначала он должен хоть частично пережечь излишнее возбуждение. Сексуальное? Возможно…

К тому же, на обратном пути случилось нечто очень странное и Трэйс все никак не мог выкинуть это происшествие из головы. Оно относилось к разряду таких, которые даже частично осмыслить удается лишь через некоторое время, а окончательно понять – гораздо позже и по здравом размышлении.

В районе доков, когда они проходили мимо старой гречанки, сидевшей за столиком с разложенными на нем кружевами, Амира остановилась и взяла тонкую кружевную салфетку, чтобы полюбоваться искусной работой. Старуха тут же вскочила, подняла свое кружево – продемонстрировать его качество на фоне голубого неба, при этом случайно встретилась с Амирой взглядом…

… и тут же отпрянула, пошатнулась и едва не упала. Трэйс услышал, как она пробормотала:

– Ай! Калликанзарос! КАЛЛИКАНЗАРОС!

Какой то паренек – возможно старухин внук – подхватил ее и осторожно усадил обратно на стул. Амира развернулась и быстро пошла прочь. Трэйсу пришлось догонять девушку едва ли не бегом.

И вот теперь ноги сами несли его обратно на то место. Старухи уже не было, но юный грек все еще стоял у столика, складывая кружева и видимо готовясь уносить товар в дом. Трэйс обратился к нему:

– Эээ, ты говоришь по английски?

– А? – парнишка поднял голову. – Англиски? О, да, мой говорить. – Тут он узнал Трэйса и на мгновение глаза его расширились. – А! Ваш леди, да? Мой извиняться. Бабка… – Он почесал за ухом, затем развел руками, склонил голову на плечо и пожал плечами. – Мой извиняться.

Трэйс вытащил бумажку в пятьдесят драхм – в сущности мелочь – и протянул парню. – Скажи мне, что такое эээ… Калликан… ээ… Калликан…

– Калликанзарос?

– Да, точно, Калликанзарос! Что это?

– Ошень плохо, – тут же отозвался. – Дьябол! – И он сделал пальцами рожки над головой.

Трэйс нахмурился, повернулся было, чтобы уйти и пробормотал:

– Сумасшедшая старуха!

Но парень услышал его слова и, выскочив из за столика, преградил ему путь.

– Нет сумашедший! – Он отчаянно помотал лохматой головой как бы яростно отрицая услышанное. – Она нет. Она есть "i kali gynaikes! "

Уже в отеле, Трэйс спросил владевшего английским управляющего, что такое «i kali gynaikes».

– Это означает «хорошая женщина» – с улыбкой объяснил ему грек. – Мудрая, очень одаренная женщина. Женщина, которая может лечить руками, которая видит все. Даже то, чего не видим мы. На Родосе еще осталось несколько таких.

Трэйсу ничего не оставалось, как сказать "О! " и ретироваться. Но управляющий остановил его.

– Прошу прощения, вы ведь, кажется, недавно ходили гулять. Да? С мисс Гальбштейн?

– Точно, – ответил Трэйс. – Верно, было дело.

– Она спустилась вниз и оставила вам вот это, – Он протянул Трэйсу путеводитель по Родосу. Трэйс сразу же перестал хмуриться. Амира ведь сказала, что она на Родосе в первый раз, и он тогда подумал, не лжет ли она, но путеводитель сразу рассеял все его сомнения. Ведь в нем было написано как раз то, что она ему рассказывала.

Дьявол? Ну нет, уж кто кто, но только не Амира Гальбштейн.