– Чарльз?

– Нет, просто Чарли – во всяком случае для друзей.

– Отлично, можно считать, познакомились.

Они вышли из бара и, миновав стойку портье, через некоторое время оказались на оживленной улице.

Амира тут же смело взяла Трэйса за руку, что слегка удивило его, но она как будто ничего не заметила.

– Куда? – спросил он.

– Ну, если мы отправимся вдоль набережной, то потом хотя бы найдем дорогу домой, – рассудительно заметила она. – Давайте сначала вырвемся из этой суеты, а потом пойдем спокойно и рано или поздно обязательно наткнемся на какую нибудь тихую небольшую таверну.

Меньше чем через десять минут они добрались до маленького рынка, прошли мимо лотков, заваленных фруктами и овощами – которые, как обратил внимание Трэйс, были не особенно высокого качества, за исключением, пожалуй, картофеля да огромных и блестящих дынь. Обращали на себя внимание яркие поделки из якобы «кораллов» и кружева, которые пожилые гречанки плели прямо здесь. Небольшие забегаловки, кольцом окружавшие рынок, источали аппетитнейшие запахи баранины со специями и запеченных на углях кур.

Трэйс был вполне готов перекусить прямо на рынке, в отличие от своей спутницы. По прежнему держа его за руку и практически таща за собой, она влекла Трэйса куда то дальше по узким, извилистым улочкам, застроенным по обеим сторонам высокими, давно нуждавшимися в реставрации домами. Нового кругом явно становилось все меньше, а старого – все больше. Амира оказалась совершенно права: романтика и предания веков здесь удивительным образом переплетались и буквально подавляли человека. Когда она наконец замедлила шаги и Трэйс пошел рядом с ней, у них совершенно пропало желание говорить, а больше хотелось просто впитать в себя хоть частичку окружавшей их ауры безвременья.

Попадавшиеся им по пути узкие аллейки были залиты бетоном, невидимые стоки журчали где то под ногами. Вдоль аккуратно мощенных камнем улочек тянулись старинные канавы или стоки, в которые через небольшие отверстия, похожие на мышиные норки, во время дождей стекала вода с крыш высившихся по обе стороны старых домов. Это были самые обыкновенные водоводы, а не сточные канавы. Трэйс не представлял, как здесь обстоит дело с канализацией, но, судя по всему, она здесь имелась, и притом вполне современная. Там, где улицы были запружены народом или становились слишком запутанными, завиваясь между древними каменными арками и высокими стенами, можно было бы ожидать естественных запахов человеческой жизни, но они, как это ни удивительно, даже в таких местах практически отсутствовали. Очевидно, греки уже давным давно нашли решение этой проблемы. Трэйс не преминул сказать об этом Амире.

– И не только греки, – ответила она, – хотя, конечно, они жили здесь с с античных времен и по сию пору. Такое даже трудно себе представить, да?

И тем не менее, под всеми этими слоями щебня, мусора и цемента итальянцы обнаружили храмы Зевса, Афины Паллады и Аполлона. Считается, что первыми здесь – еще три с половиной тысячи лет назад – поселились выходцы с Крита, за ними – микенцы с Пелопоннеса. Вполне возможно, что со временем эти два народа слились. Во всяком случае те, кого мы знаем как микенцев, принадлежат к той же самой породе людей, что и воинственные ахейцы. При них Родос процветал как никогда, во всяком случае так утверждает Гомер, а вслед за ним и Пиндар. По их словам, родосцев очень любил Зевс. А взять их легенды: вы, например, знаете, что именно отсюда со своими воинами на девяти кораблях отправился в поход против Трои Тлептолем?

Трэйс слушал ее с восхищением – более того, даже немного растерялся. Он не слишком хорошо знал историю – ни античную, ни какую либо другую. Но до чего же все таки удивительный у нее голос: как будто с губ ее мягкими толчками срываются крошечные облачка золотистой пыли.