… Никак не меньше двух с половиной лет назад: тогда у него была подружка, вечно таскавшая его в бассейн в Крауч Энде. Опытная пловчиха. Трэйс по сравнению с ней в воде выглядел просто смешным. Но продолжалось это совсем недолго. Вот еще, плавать! Нет, это удел рыб и уток!

Но здесь…

Здесь было бы просто преступлением игнорировать призыв моря.

Одного он не понимал: почему никто, кроме него, не купается? Но это действительно было так: сейчас весь этот кусочек Эгейского моря принадлежал ему одному. А все остальные отдыхающие – примерно с дюжину человек – сидели под навесом из виноградника в купальных костюмах или шортах, потягивая напитки и болтая.

Он плавал, лежал на спине, плескался в теплой воде этой огромной ванны почти час, а потом заметил у таверны какое то движение. Кажется, начали разносить обед, а Трэйс как раз почувствовал, что зверски проголодался. Он вышел из воды, отряхнулся и почти мгновенно высох. Его сандалии – те, с закрытыми носами – стояли у самой кромки воды. Он надел их, дошел до тенистого дворика и сел за пустующий столик.

Странно, но ему вдруг бросилось в глаза, что все остальные, негромко переговариваясь и прикрывая при этом ладонями рты, искоса поглядывают в его сторону. Он сразу почувствовал себя несколько неуютно. Но, в конце концов, Фодула – лучшая половина содержателя таверны – подошла к нему. Она была очень приятной женщиной, круглолицей, тихой и вежливой. Трэйс заказал немного салата, фаршированные помидоры, острые греческие колбаски. И, разумеется, холодное пиво.

Не успел он закончить заказ, как молодой немец, с которым они ехали в такси вдруг поднялся из за столика, где сидел со своей подругой, и подошел к нему.

– Извинить, – сказал он, наклоняясь к Трэйсу и дотрагиваясь до его руки. – Ви первый раз Греция, так?

– Да, первый, – подтвердил Трэйс.

– Ах зо! – воскликнул немец и с умным видом закивал своей светловолосой головой. Трэйс понемногу начал хмуриться.

– А почему вы спрашиваете? – осведомился он. – Я что нибудь не так делаю?

– Вам бить некарашо. Пожалюста, берить!

Он протягивал коричневую пластиковую бутылочку с лосьоном от загара.

Бутылочка была на две трети пуста и, очевидно, больше не нужна – во всяком случае самой немецкой паре. На этикетке красовалась надпись: ВЫСОКАЯ СТЕПЕНЬ ЗАЩИТЫ. Когда немец вернулся за свой столик, Трэйс оглядел себя, свои обнаженные руки и ноги.

Так вот, значит, почему все остальные целый день старались не высовываться на солнце, а сидели в тени, в холодке и потягивали прохладительные напитки. Его кожа уже начинала краснеть. И тут ему на ум пришли слова из когда то слышанной им песенки: "Лишь бешеному псу да англичанам полуденное солнце нипочем… "

Поев, он вернулся к себе в номер, побрился, принял душ, намазался остатками лосьона и тщательно втер его в кожу там, куда смог дотянуться. Затем надел шорты и футболку, поднял дверь и некоторое время посидел в ее тени. Пока лосьон оказывал свое благотворное воздействие на кожу, Трэйс принялся строить планы.

Купаясь, он заметил, что время от времени из за холмов появляются такси, иногда по два три за раз. Видимо среди местных жителей Амупи пользовалось определенной популярностью, возможно благодаря частому присутствию здесь женщин отдыхающих в тесных крошечных бикини. Что ж, винить в этом водителей такси было трудно. Но Трэйс решил, что, когда появится следующая машина, он обязательно съездит в город. Ему непременно нужно было посетить там два или три места. Не успел он принять такое решение, как из тучи пыли вынырнуло одинокое такси, водитель которого возвестил о своем звуками музыкального клаксона, наигрывавшего ставший знаменитым благодаря фильму «Тесные Контакты Третьего Рода» сигнал связи из пяти нот.