Она вытерла голову, закусила губу и отвернулась.

– Я знаю, – ответила она. А затем продолжала с какой то отчаянной решимостью: – Но если мы займемся любовью сейчас, то проведем остаток дня, вечер и ночь в постели – это понятно. Ты не думай, Чарли Трэйс, я очень хочу тебя – но просто в более подходящее время. Понимаешь, я ведь совсем тебя не знаю, согласись? Ну… или недостаточно хорошо знаю. А как бы ты сам назвал девушку, которая сразу же бросается в постель с почти незнакомым ей человеком?

– Отважная? – предложил свой вариант ответа Трэйс. Амира протянула ему второе полотенце, и он наконец вылез из под душа. Если она и обратила внимание на его ногу, то ничем не дала этого понять.

– Нет. – Она потрясла головой. – Я серьезно. Ты бы назвал такую девушку «шлюхой». Но ведь мы с тобой сейчас находимся на одном из островов, которые называются островами романтической любви. Поэтому я предлагаю не смешивать две эти вещи.

Разочарование сделало Трэйса дерзким, даже язвительным.

– Как раз то, что я и сам собирался предложить, – буркнул он. Затем взял себя в руки, не слишком искренне подмигнул и закусил губу. – Извини, просто игра слов, – сказал он. – Так сказать, «double entendre» – двусмысленность, причем кажется довольно неудачная.

– Я тебя огорчила, – заметила она. – Конечно, ничего удивительного. Но если ты не хочешь даже меня выслушать – как, по моему, должны развиваться наши отношения…

– Ну что ты! – отозвался Трэйс. – Конечно, отчего бы не послушать. – Он начал вытираться.

– Давай сделаем так: ты возвращаешься в Амупи, переодеваешься к ужину, как сделал бы это в Лондоне. Затем, около восьми вечера возвращаешься сюда и «ведешь меня в город». Или туда, что здесь называется городом. Там ты угощаешь меня ужином и вином и пытаешься убедить в искренности своей… короче того, что ты ко мне испытываешь. Если в заведении будет еще и музыка, то мы можем посидеть в тенечке, полюбоваться на танцующих, попивая экзотические напитки, и дать возможность ночи подкрасться к нам вплотную. А после этого, если искра к тому времени все же не угаснет, если мы поймем, что подходим друг другу – что мы «влюблены», пусть даже и очень ненадолго – возвращаемся сюда и … пусть дальше события идут своим чередом. Ну, как тебе мой план?

Трэйс кивнул.

– Как далекое журчание родника в пустыне, – сказал он. – Звучит многообещающе – но ведь родник запросто может пересохнуть до того, как ты успеешь до него добраться.

– Только если мы почувствуем, что на самом деле совершенно равнодушны друг к другу, – резонно заметила она. – В таком случае это было бы просто неправильно – просто удовлетворением похоти. Примитивным животным сексом.

ВОТ КАК? подумал Трэйс. ПОХОЖЕ, ДОРОГУША, ТЫ ЗАБЫЛА, ЧТО ПОРОЙ И ПРИМИТИВНЫЙ ЖИВОТНЫЙ СЕКС БЫВАЕТ ОЙ КАК КСТАТИ! УЖ В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ ОН ГОРАЗДО БОЛЕЕ ПРИЯТЕН, ЧЕМ ПРОБУЖДЕНИЕ ОТ ПОЛЛЮЦИИ ПОСЛЕ ЭРОТИЧЕСКОГО СНА!

Когда Трэйс снова оказался на улице и принялся ловить такси, его внимание вдруг привлекли звуки возбужденных голосов на той самой улице, где располагались два винных магазина. Свернув за угол, он увидел, что у меньшего из двух магазинов – того, где он покупал виски и которым владел, или, по крайней мере, имел долю Димитриос Каструни – собралась толпа. Три типа с мрачными лицами, очень похожие на блюстителей закона, как раз уводили прочь какого то человека со скованными за спиной руками. Один из мрачных типов прокладывал дорогу в толпе, а двое других вели своего пленника.