Трэйс пригляделся к громко протестующему арестованному: это был тот самый владелец большего винного магазина с вечно кислым выражением лица. Но что же он такое совершил?

– Что случилось? – спросил Трэйс у молодой английской пары.

– Не знаю, – ответил мужчина, который, разинув рот, таращился на происходящее. – Нам сказали, что здесь вроде убили кого то, вот мы и подошли посмотреть.

Убийство! И к нему, очевидно, причастен этот худой виноторговец. Поднявшись на цыпочки, чтобы взглянуть на происходящее поверх голов собравшихся людей, Трэйс увидел, как из дверей магазина, пошатываясь и сгибаясь под тяжестью какого то груза, выходят несколько человек. Вскоре стало ясно, что они тащат носилки. Дорогу им преградила женщина, она истерично рыдала и то била себя в грудь, то гладила лежавшее на носилках тело. Женщина с ног до головы была перемазана чем то красным: в красных разводах было ее бледное лицо, руки, красным же был залит весь перед ее платья.

Затем картинка будто сфокусировалась, и Трэйс почувствовал, как у него отливает кровь от лица. Человек на носилках явно был мертв. Его странно болтавшаяся из стороны в сторону голова находилась под совершенно неестественным углом к телу – будто у него была сломана шея. Но сломана она не была – просто кто то бритвой перерезал ему горло от уха до уха. Покойник был буквально залит липкой алой кровью, вместе с которой его покинула и жизнь.

Это был тот самый толстяк – партнер Каструни…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Отправляясь на виллу за Амирой, Трэйс чувствовал себя довольно подавленным. Он долго обдумывал то, что между ними произошло, и ему вовсе не понравились те выводы, к которым он в конце концов пришел. Он снова вспомнил предупреждение Каструни о грозящей ему смертельной опасности..

И вот теперь – этот толстяк из винного магазина. С другой стороны, похоже, его убил другой житель Карпатоса и, вполне возможно, убийство явилось просто результатом их соперничества. Тем не менее, Трэйс не мог не думать об этом, и Амира почти сразу заметила его необычайную подавленность.

– Что то ты совсем неразговорчив, – сказала она, когда они сидели в таверне с видом на гавань. Отражавшийся в воде свет горящих на лодках фонарей создавал иллюзию бесконечного множества звезд. – Что нибудь не так? Неужели я настолько разочаровала тебя?

– Ты? – Только тут он понял, что находится мыслями где то далеко далеко. И, должно быть, за ужином вел себя чересчур замкнуто. – Нет, нисколько. Честно говоря, мне с тобой наоборот очень легко – настолько, что я даже не стараюсь произвести на тебя впечатление. Может, конечно, это звучит несколько странно, но, надеюсь ты понимаешь – я ничего плохого не имею в виду. Но разочарован? – черт, да если бы мы не пересеклись с тобой на Родосе, я, наверное, сейчас уже с ума сходил от скуки!

– Вот как? – Она повертела в руке стакан с молочно белым оузо, в котором плавали кусочки льда, и склонила голову набок. – Так значит это и все, зачем я тебе нужна? Подружка для приятного времяпрепровождения, а также средство спастись от скуки?

Он улыбнулся и взял ее двумя пальцами за подбородок.

– Понимаешь, просто я, как и ты, приехал сюда, чтобы хоть немного насладиться тишиной и покоем. Ради этого ну и… еще по кое каким причинам. А теперь у меня появилась еще и ты – дополнительное осложнение. Ужасно милое, очаровательное… но, тем не менее, осложнение.

– Значит, ты предпочел бы не встречать меня вообще?

– Слушай, – вздохнул Трэйс, – если ты не выворачиваешь наизнанку мои слова, то постоянно проделываешь это с моими мыслями! Скажешь тоже: «предпочел бы не встречать». Черт, да конечно же нет! Вот уж чего бы мне хотелось меньше всего.