Когда дружок Мейсона прикоснулся ко мне,  я уже учуяла его неприятный запашок,  от которого была готова вытошнить все содержимое своего желудка. Кай же был «чистым». Снаружи. Ухоженным. Деньги позволяли,  а положение обязывало выглядеть идеально.

Но никакой косметический ремонт,  не может очистить его темную душу — это я почувствовала сразу.

— Хм,  значит совсем неопытная. Про задницу тогда спрашивать не стоит. Ты краснеешь даже от самых скромных вопросов…  это интересно. Как и то,  что ты девственна с таким-то личиком. Как и то,  что ты довольно холодна.

Кай наклонился ближе к моему лицу и высунул палец из моих губ,  слегка хлопнув им по языку напоследок. Я наконец-то вдохнула полной грудью,  чувствуя,  как во рту скопилось слишком много слюны.

Зеленые глаза словно всю душу из меня вытягивали. Потихоньку,  по капле,  Кай доставал из самых тайных уголков моей уши все секреты,  читая меня,  как открытую книгу.

— Вы же гребанный конгрессмен,  — не удержалась я,  понимая чем чревато мое «вяканье». Его штаны по-прежнему были расстегнуты и даже приспущены…  я могла видеть серую полоску боксеров,  плотно прилегающую к его коже. Кай стоял так близко,  что я могла видеть короткие волосы в самом низу его живота и вздувшиеся вены…

Это уже слишком интимно. Меня бросило в жар. Впервые в жизни меня бросило в жар рядом с мужчиной,  но то была белая горячка,  порожденная страхом.

— Это незаконно! Я человек! У меня есть права и свободы! Вам за такое грозит…   — но договорить я не успела,  потому что Кай опять хлопнул по моим губам — не сильно и больно,  но достаточно,  чтобы я прикусила себе язык и снова оказалась в болоте из унижения.

— Блядь,  ну,  хватит болтать,  — нервно процедил Кай. Его явно раздражало то,  что кукла не просто бракованная, так ещё и с неудобной функцией разговора. — Я не насильник,  но ты вынуждаешь меня заткнуть твой рот. Поэтому ничего лишнего. Просто отвечай на вопросы. Сухую телку трахать неприятно,  но твой ротик…  он влажный всегда,  — моя душа ушла в пятки от грязи и пошлятины,  которые он на меня выливал.

Я не насильник. Только настоящий насильник будет отрицать это.

Я почувствовала это внезапно — все мышцы внизу живота на миг болезненно сжались и тут же расслабились.

Я не помнила,  чтобы такое бывало со мной прежде.

— Прекрати…  зачем я тебе здесь? Что вам нужно? Вы будете бить меня? Издеваться? ЧТО? — мне не хотелось выглядеть беззащитной и слабой,  но сейчас я была,  наверняка, именно такой. Маленькой. Ρаздавленной. Уже побитой двумя годами рабства. Может,  прежняя я бы уже давно ударила ему по яйцам,  но я сегодняшняя не могла этого сделать. Не сейчас. Боюсь,  его реакция будет слишком болезненной для меня.

— У меня свое мнение на счет того,  что такое «бить». Шлепок по заднице считается битьем по твоей шкале? Ах,  да, тебе это не знакомо,  однако на дне твоих глаз я вижу похотливую девочку. Я люблю срывать с таких,  как ты,  «шкурку» и добираться до сути… — его голос почти утих,  а потом Кай вскрикнул,  заставив меня затрястись. — РАЗДВИНЬ НОГИ. Давай,  давай,  раздвигай.

Он резко откинул меня на кровать,  я ударилась о мягкие простыни и задергала ногами,  обороняясь от него,  но Кай схватил меня за лодыжки и скрутил их так,  что из моего горла раздался истошный визг.

Мужчина зафиксировал мои ноги на месте, и ровно через секунду я почувствовала,  как его колено упирается мне меж ног — халат и платье задрались, и я отчетливо чувствовала,  как моя задница и бедра горят от соприкосновения с его твердым коленом.