– Кстати, про Нью-Йорк, – заговорила Нивея, поспешно перекрестилась и поцеловала распятие на своих четках.

Наша новая прачка, Нивея, была «черная-черная»: моя мать всегда повторяла это дважды, чтобы затемнить цвет до его полной, соответствующей интенсивности. Ее прозвали Нивеей в честь американского крема для лица, которым ее мать мазала ее в надежде, что молочно-белые притирки осветлят черную кожу дочери. Белки глаз, которые она остановила на мне, были единственным местом, на котором магия крема, похоже, сработала как надо.

– Покажи, что тебе привез отец. – Не дав мне ответить, Нивея продолжала: – Счастливица, счастливица. Этим девочкам так повезло. Какой у них отец! Ни разу не было, чтобы он вернулся из поездки, не привезя им каких-нибудь сокровищ. – Она перечислила для Глэдис, работавшей у нас всего месяц, все сокровища, которые привозил своим девочкам el doctor. – Помнишь танцующих куколок, которых он подарил вам в прошлый раз?

Я кивнула. Чего не следовало делать ни при каких обстоятельствах, так это поправлять Нивею, иначе она назвала бы меня маленькой мисс всезнайкой. Однако с танцующими куколками папи вернулся из позапрошлой поездки. Из самой последней поездки он привез туфли на шнурках, полезные для наших ног, – это был очень плохой подарок, но так вышло, потому что за выбор сюрприза отвечала моя мать. Перед отъездом отец всегда спрашивал: «Мами, что нужно девочкам?» Иногда, как в этот раз, мами отвечала: «Ничего. Они полностью готовы к школе». И тогда – о, тогда! – сюрпризы всегда были чудесными, потому что, как папи объяснял мами: «Я не имел ни малейшего понятия, что им купить. Так что зашел в “Шварц”, и продавщица предложила…» Из оберток появлялись три предложенные танцующие куклы, три предложенные пары роликовых коньков или, как сейчас, три чудесных сюрприза!

Глэдис забрала открытку назад и улыбнулась ей.

– Что тебе привез отец? – спросила она.

– Пока не знаю. – Я разочарованно вздохнула, поскольку не могла удовлетворить их любопытство, а ведь даже Чуча наполовину повернулась, чтобы услышать, что это был за сюрприз. – Сначала мы должны поужинать.

– Кстати, про ужин, – напомнила Нивея двум другим служанкам. – Наша работа никогда не кончается. День и ночь, и какие сюрпризы получаем мы!

Она принялась с ворчанием заплетать свои кучерявые черные волосы в десятки тонких косичек. Ее жалобы отличались от жалоб Чучи. Они были горькими и заставали врасплох даже во время самых приятных разговоров. Жалобы Чучи были однообразной литанией: иногда она кричала на собаку, иногда ругала котелок для риса, который ей приходилось отскребать, а в иных случаях бормотала себе под нос про донью Лауру, чьи подгузники она меняла и чьи поступки, как следствие, имела право критиковать.

К счастью, тем вечером на ужин были спагетти с фрикадельками, и опустошить тарелки было несложно. Я накручивала макароны на вилку и катала по тарелке две свои фрикадельки, пока мне не надоело и я не съела их обе. Мами была в хорошем настроении и отослала малышку с няней Милагрос. Обычно мами настаивала, чтобы малышка, ревевшая на своем детском стульчике, оставалась за столом – так семья могла совместно поужинать, как «цивилизованные люди».