|
Сегодня семья была избавлена от мук цивилизации, равно как от овощей, поскольку мами разрешила нам накладывать себе самим, что я и сделала, положив себе ровно столько горошин, сколько, будь они нанизаны на нитку, могли бы бусами обхватить мою шею. Мы с сестрами быстро поели, изумленно слушая папины рассказы про такси, ужасные снежные бури (как снежные бури могут быть ужасными?) и рождественские украшения на улицах. Мы предвкушали предстоящие нам блаженные недели: этим вечером нас ждал чудесный сюрприз, и меньше чем через двадцать дней, если верить календарику с дверками, которые мы с мами каждый вечер открывали во время молитвы, – Рождество. А с ним и новые сюрпризы! Нивея была права, мы были счастливицами, настоящими счастливицами.
Наконец папи повернулся к Глэдис, катившей вокруг стола тележку и убиравшей тарелки. – Э-э-э… – Глэдис, – напомнила ему мами. Как-никак служанка была новенькой, а отцу нечасто приходилось обращаться к ней по имени. – Глэдис, ты не принесешь мне мой портфель? – попросил папи. – В кабинете, – подсказала мами. – На столе рядом с курительным столиком. Глэдис, обрадованная, что ее отправляют с таким важным поручением, поспешила прочь, лихорадочно шлепая сланцами; потом она вернулась, держа кожаный портфель на руках, будто младенца. – Умница! – папи одарил Глэдис ясной, одобрительной улыбкой и щелкнул замками. Крышка подпрыгнула, как чертик из табакерки. Внутри были три свертка в белой папиросной бумаге, нежно и уютно скученные, как яйца в гнезде. Папи вручил каждой из нас по свертку, а потом достал из бокового кармана портфеля маленькую коробочку и улыбнулся матери. – Мой дорогой. – Погладив его ладонь, мами открыла коробочку, вытащила кукольного размера флакончик духов, вынула пробку и принюхалась. – Это те самые! Знаешь, я ведь так и не нашла старый флакон. Но ты вспомнил даже без названия! – Она наклонилась к папи и поцеловала его в щеку. Раздался звук рвущейся бумаги и папины подбадривания: – Так-так-так! Глэдис замешкалась у своей тележки, медленно складывая грязные тарелки в аккуратные стопки, прежде чем укатить их в кухню, где Нивея и Чуча должны были их помыть. Однако, раскрыв свои свертки, мы с сестрами растерянно переглянулись. Мами перегнулась через стол и достала из свертка Йойо маленькую чугунную статуэтку старика, сидящего в лодке и глядящего вниз на грозного кита с распахнутыми челюстями на шарнирах. Сэнди поставила свой подарок на стол и попыталась изобразить радость: ей досталась чугунная статуэтка девочки с застывшей в воздухе скакалкой. Я даже не удосужилась целиком вытащить свой сюрприз из обертки и смотрела вниз на девушку в сине-белой ночной сорочке, которая уставилась вверх на пышный купол облаков. О чем только думала в этот раз продавщица из «Шварца»? – Что, черт возьми, это такое, папи? – спросила мами, подняв маленькую чугунную попрыгунью Сэнди и заглядывая в точки ее глаз. – Угадай… – Папи хитро улыбнулся и добавил: – На них сейчас настоящий бум. Продавщица сказала, что в тот день продала таких полдюжины. Мами перевернула статуэтку и вслух прочитала надпись на ее основании: – «Сделано в США». – Потом она заметила скважину для крошечного ключика. |
