Но мы все равно чувствуем себя паршиво, когда после изнурительного допроса в спальне тети Кармен к нам в комнату входит бледная Фифи.

Не говоря ни слова, она открывает шкаф и начинает собирать свою одежду. На миг нас охватывает паника. Уж не надумала ли она сбежать с Мануэлем?

– Фифи, что ты делаешь? – спрашивает Йойо.

Фифи продолжает собирать одежду, которую вытряхнула из ящиков шкафа на пол. Молчание.

– Фифи? – Карла трогает ее за плечо. – Что случилось?

Она, разумеется, спрашивает о том, что произошло в патио или – безучастное, отсутствующее выражение лица Фифи подразумевает нечто большее – даже раньше.

Фифи поворачивается к нам. У нее красные заплаканные глаза.

– Предательницы, – говорит она.

Звук закрывающейся защелки на ее чемодане придает этому обвинению зловещую необратимость. На пороге она гордо вскидывает подбородок, а потом мы слышим эхо ее шагов, удаляющихся по коридору в направлении комнаты нашей кузины Карменситы.

Мы переглядываемся, как бы говоря: «Она это переживет». Имея в виду Мануэля, ее ярость на нас, ее страх перед собственной жизнью. Ее жизнь, как и наши, лежит перед ней, словно заповедная земля за мгновение до того, как на девственный песок ступит нога первооткрывателя.

Дочь изобретательности

Мами, папи, Йойо

После того как они приехали в эту страну, Лаура Гарсиа какое-то время пыталась что-нибудь изобрести. Идеи всегда озаряли ее после экскурсий в универмаги, куда она водила дочерей, чтобы посмотреть чудеса этой новой страны. В свободные воскресенья Карлос возил девочек к статуе Свободы, на Бруклинский мост или в Рокфеллеровский центр, но, по мнению Лауры, это были мужские чудеса. Настоящие сокровища, за которыми охотились женщины, ожидали их в отделах хозтоваров.

Лаура и ее дочери поднимались по эскалатору, восхищаясь движущейся лестницей, и она в шутку говорила им, что это, возможно, та самая лестница в небеса, по которой восходили и нисходили ангелы во сне Иакова. Стоило им задержаться у какой-нибудь витрины, как подходила бойкая продавщица, несомненно считавшая, что молодая мать с четырьмя девочками идеально соответствует образу потенциальной покупательницы нового холодильника с автоматической разморозкой или мощной стиральной машины с режимом предварительного замачивания. Лаура внимательно наблюдала за демонстрациями и задавала умные вопросы, но в последнюю минуту говорила, что ей надо обсудить покупку с мужем. В машине по пути домой дочери, как ни пытались, не могли вовлечь мать в разговор, потому что вдохновленная увиденным Лаура начинала изобретать.

Она никогда не переносила ничего на бумагу, пока дом не был приведен в порядок перед отходом ко сну. На своей стороне кровати муж к тому времени уже час как спал с испанскими газетами на груди, а его лежащие на прикроватном столике очки зловеще изучали темную комнату, подобно бесплотному телохранителю. Лаура сидела в своем освещенном уголке, подложив под спину подушки, и изобретала. На ее коленях лежал один из бесконечных блокнотов, которые ее муж приносил домой с работы, – презентов от фармацевтических компаний, рекламирующих транквилизаторы, антибиотики или крем для кожи. Она работала над чертежом чего-то узнаваемого, но нарисованного в таком крупном масштабе (чтобы можно было прикрепить особую насадку или более удобную ручку), что эти предметы выглядели странно.