– Ты испортишь себе глаза! – начинала Лаура, включая слишком яркий верхний свет и отпугивая вдохновение, которое Йойо только начинала выманивать из лабиринта чувств с помощью синей нити творения.

– Ну, мами! – моргая, возмущалась Йойо. – Я пишу.

– Ох, милая, – так она называла всех, кто в ту или иную минуту заслуживал ее расположения. – Милая, когда я заработаю миллион, я куплю тебе собственную печатную машинку. (Йойо выпрашивала у матери точно такую же, какую отец купил себе, чтобы заполнять на дому бланки заказов.) – «Подливка к индейке», – говорила она, когда кто-то ее умасливал. Она сама сейчас умасливала и подмазывалась. – Я найму тебе личную машинистку.

Мать плюхалась на кровать и протягивала блокнот.

– Угадай, милая!

С минуту Йойо изучала неумелый рисунок. Мыло, распыляемое головкой душа, если определенным образом повернуть ручку? Растворимый кофе с уже вмешанными сливками? Регулярно раскрывающиеся капсулы с водой, поливающие цветы в горшках, пока хозяева в отъезде? Брелок для ключей с таймером, срабатывающим, когда истекает парковка? (Если ключи куда-то подевались, то их легко будет найти по пиканью.) Наконец, знаменитый – но только задним числом – палочный человечек, тащивший квадратик на веревке – чемодан на колесах?

– Ну конечно! – потакала Йойо матери. – Как раз то, чего не хватает в любом хозяйстве: душ, работающий по принципу автомойки; ключи, пикающие, как бомба; чемодан на поводке!

Мами, которой не давали покоя лавры Томаса Эдисона и Бенджамина Франклина, к тому времени уже стала кем-то вроде семейного клоуна.

У нее вытягивалось лицо.

– Ну же, думай головой.

Еще одна неверная догадка, и она начинала подсказывать Йойо, тыкая карандашом в главные особенности очередного чудо-изобретения.

– Помнишь, как однажды мы поехали на машине на гору Бэар и о-соз-на-ли, что забыли взять открывашку для нашего пикника? – Дочери постоянно ее поправляли, но она настаивала, что это слово должно произноситься именно так. – И когда мы захотели есть, нам нечем было открыть банки с освежающими напитками? – Это было до откидных крышек, которые, по утверждению мами, также приходили ей в голову. – Теперь понимаешь, что это? – Йойо качала головой. – Это бампер машины, только вот здесь у него выдвижная открывашка. Так просто и в то же время так необходимо, не правда ли?

– Ага, мами. Тебе надо это запатентовать.

Йойо пожимала плечами, а мать вырывала листок с рисунком из блокнота и бережно, уголок к уголку, складывала, словно хотела его сохранить. Но, выходя из комнаты, она бросала его в мусорную корзину и издавала короткий, полный равнодушия смешок.

– Ничего особенного.

Никто из дочерей по-настоящему ее не поддерживал. Их раздражало, что она тратит время на свои дурацкие изобретения. Они пытались сойти за своих среди американцев; им нужна была помощь, чтобы понять, кто они и почему ирландские дети, чьи дедушки и бабушки были миками, называют их шпионками. Зачем они вообще приехали в эту страну? Для них это были важные, насущные, решающие вопросы, а у собственной матери не было ни минуты, чтобы помочь им с ними разобраться, – вместо этого она изобретала приспособления, которые улучшили бы жизнь американским мамашам, а не собственным детям.