– Блин, – вздохнул Игорь и потупился.

– Что?

– Ничего. Ты такая красивая, я даже поцеловать тебя боюсь.

Она помолчала, а потом тихо ответила:

– Я вообще то не кусаюсь.

После этих слов влажный воздух Бангкока словно сдвинулся с места и ударил вверх, разгоняя облака, будто от взрыва атомной бомбы.

Бамс! – и нет преграды, призрачной, эфемерной, но все же ощутимой то ли пресловутым шестым чувством, сторожевым псом подсознания. Бамс! – и из коллег, обедавших в ресторане, они превращаются в любовников, даже если само действо еще впереди.

Они торопливо встали из за стола, напугав бюргера с его изящноглазой обоже, бросили официанту деньги на ходу, и даже сдачу не забрали, хотя, кажется, там было слишком много, и выбежали в душное марево, моментально нырнув в услужливо распахнутую дверцу такси. В машине они тут же стали тискаться, как школьники, на что широконосый, как все тайцы, водитель смотрел с удовольствием. Впившись друг другу в губы, они оторвались только когда стали задыхаться. Положив ладони на грудь Игоря, Карина слегка отодвинулась.

Под ладонями торопливо билось сердце. Игорь улыбался, глупо, по мальчишески.

Машина стояла у входа в отель, над которым висело небо, с разметавшимися облаками. С трудом оторвавшись от Игоря, Карина открыла дверь, а он все цеплялся за ее руки, словно боясь отпустить. Расплатившись с водителем, он неуклюже выбрался следом и сразу поволок ее внутрь.

В холле, открытом, с небрежно выложенным мозаикой полом и облупившимися колоннами, слава богу, не было никого из экипажа. То ли разбрелись по магазинчикам и массажным салонам, то ли просто отсыпались в номерах, как Нина.

В номере, презрев голливудскую романтику, где киношные герои начинают с прелюдий сразу у дверей, Карина сразу скользнула в душ. Короткой вылазки на свежий воздух хватило, чтобы пропотеть с головы до ног. Платье прилипало к влажной спине, отчего она чувствовала себя неряшливой и грязной. В узком душе, отделенном от номера стеклянной, занавешенной жалюзи, стеной, она встала в ванночку и открыла прохладную воду. Намыливая тело ладонями, Карина бросила взгляд на мечущуюся за стеклом тень, и увидела Игоря, старавшегося рассмотреть ее сквозь узкие пластиковые полосы.

Она провела пальцем по жалюзи. Увидев этот немой призыв, Игорь тут же пришел в ванную. Брюки и трусы полетели на раковину, а потом, не удержавшись, упали на мокрый пол, куда брызгали прохладные капли.

Откинув голову назад, Карина с наслаждением принимала жадные ласки Савицкого, долго целовавшего ее, слизывающего воду с ее груди. Кожа горела от прикосновений тропического солнца, а, может, от страсти.

Затем Игорь решительно потащил ее из ванной к кровати, застеленной хрустящими простынями, и, бросив на нее, взгромоздился сверху, не дав опомниться и вздохнуть. Под спину попалось что то твердое, и Карина, раздраженно шаря рукой, вытянула из под себя оставленный телефон и отпихнула в сторону. Сенсорный экран отреагировал на ее прикосновение, включив в плеере остановленную на середине песню трех бесноватых мужичков, выходивших на сцену то в колготках, то полуголыми.

…Ты так красива, невыносимо…

Игорь хрипло рассмеялся и перевернулся на спину, взгромоздив ее сверху. Карина откинулась назад и, вцепившись в его кисти, глухо застонала, чувствуя, что вот вот взорвется от наслаждения, как Милла Йовович в «Пятом элементе». А в душевой все хлестала вода, заливая пол через низкий бортик поддона.

…Ты так красива, невыносимо…

Визгливые голоса певцов фриков уныло страдали из динамика телефона, приглушенные складками постели, на которой пульсировала чужая любовь.