Улыбка у Миши была просто невероятная, освещающая все вокруг. И хотя Наташе было немного больно, она против воли расплылась в улыбке. При дневном свете он оказался гораздо старше, чем она предполагала. Но это было совершенно не важно. Ей было невероятно хорошо рядом с ним, и жгучая обида стала медленно сдавать позиции, отступая перед чем то более интересным.

– Ну, что, пойдем? – предложил он.

– Мне надо Ларису дождаться.

– Долго ждать будешь.

– Почему?

– Она во второй тур прошла, – сказал Миша. – Их еще долго мурыжить будут. Анкетные данные, согласования, все дела. Иногородних устраивать в гостиницы будут.

Наташа подозрительно прищурилась, но все же вытащила телефон и набрала подругу. Телефон Ларисы оказался выключенным.

– Что я тебе говорил? – обрадовался Миша. – Нет, это теперь до глубокой ночи. А на фига она тебе сдалась?

– Я у нее живу, – беспомощно ответила Наташа. – У меня и ключей даже нет.

– И что? Я же говорю, придешь вечером, а пока вставай, прогуляемся.

– Куда?

– Тут недалеко. Посидим, поболтаем, пивасика выпьем.

Наташа хотела сказать, что на пиво у нее нет денег, но промолчала. В конце концов, кто музыку заказывает, тот и платит.

– Приглашаешь что ли? – прищурилась она.

– А то, – хохотнул Миша. – Давай, давай, поднимайся. Нам с тобой надо стресс залить, а еще лучше – заесть. Жрать поди хочешь?

– Как волк.

Он встал и потянул ее за руки. Любопытствующих вокруг явно поубавилось, так что она уже не боялась косых взглядов. Впрочем, когда она их боялась?

Оторвавшись от скамейки, Наташа осторожно шагнула. Потом еще раз.

– Больно?

Было больно, но вполне терпимо. Она криво улыбнулась и с брезгливостью подцепила пальцем свою грязную футболку со следами бурой пыли. Как в такой по городу идти? Не говоря ни слова, Миша стянул с себя рубашку, оставшись голым по пояс.

– А ты как же? – заботливо поинтересовалась она. Миша отмахнулся.

– Там, куда мы идем, фэйс контроль не нужен.

Шли медленно. Наташа мужественно терпела, и только в подземном переходе, где потребовалось преодолеть лестницу, зашипела от боли и, повернувшись боком, стала двигаться вниз по крабьи, враскоряку. Миша аккуратно поддерживал ее под руку. Где то на полпути Наташа остановилась.

Путь преграждал бомж. Самый обыкновенный, вонючий, в пальто с чужого плеча, подвязанным веревкой. Под пальто виднелись замурзанная тельняшка и драные джинсы. Рваные штанины были подвернуты, открывая синюшные ноги, втиснутые в ботинки, просившие каши. В грязной кепке, валяющейся на ступеньке, тускло поблескивали монеты. Маленькие заплывшие глазки бомжа смотрели на Наташу без всякого интереса. Беззубая пасть пережевывала что то вроде хлебного мякиша. Тягучая волна смрада вокруг него расползалась в разные стороны, словно зловещий вирус.

– Па а адайте на хле е ебуше е е ек! – прогундел бомж.

Обходить его по ступенькам, не имея возможности держаться за перила, было трудновато. Мгновенно оценив ситуацию, Миша нагнулся и скомандовал:

– Запрыгивай.

Наташа сомневалась недолго и мгновенно оседлала нового друга, мельком подумав, что если сейчас он ее не удержит, оба свалятся вниз и отобьют задницы. Однако худенький Миша на ощупь оказался жилистым и крепким, и даже не покачнулся.

– Держись крепче, – приказал он и бросился вперед рысью.

Она держалась и даже хохотала, до того безумным ей показался этот бег по подземному переходу. Наташа даже понукала его, пришпоривая пятками и вскрикивая:

– Но! Но! Но, лошадка!

Смотрелись они, конечно дико. Прохожие оборачивались с легким недоумением, но потом шли дальше, забыв про парочку молодых психов.