– Проходи, садись куда нибудь. Я пиво сейчас принесу.

Миша двинулся в сторону кухни. По пути его остановила тощая блондинка с длинными прямыми волосами, о чем то спросила, зыркнув на Наташу ревнивым взглядом, но Миша и ухом не повел, а Наташа и подавно. Что ей до мнения тощих дылд? Переступая через ноги запросто сидевших на полу людей, Наташа, морщаясь от боли в коленках, прошла к окошку, села на пол, и с любопытством уставилась на происходящее. Кипевшая вокруг толпа что то кричала, пританцовывая под кислотную долбежку, вздымали вверх руки с зажатыми в них банками и бутылками, от чего содержимое выплескивалось на грязный пол. Рубашку Михаила было жалко пачкать, и она сняла ее, оставшись в майке.

Ей показалось несколько странным, что эти мечущиеся два десятка человек не обращают друг на друга особого внимания, слипаясь в маленькие группки по два три человека, и снова разделяясь, чтобы соединиться с кем то другим, торопясь охватить всех. Пока она сидела, к ней пристраивались два парня со стеклянными глазами, кричали что то приветственное, и, не дождавшись ответа, уходили. С ее новым знакомым они ни в какое сравнение даже не шли. Миша, с его аристократичным профилем не особо походил на эту разномастную толпу, облаченных преимущественно в черные майки, но, тем не менее, в этой среде выглядел органично, словно рыбка вуалехвост в аквариуме с гуппи.

«Нет, – подумала Наташа. – Вуалехвост – слишком гламурно. Ему это не подходит. Скорее, меченосец!»

Меченосец Миша, появившийся с кухни, устроился рядом, сунул холодную бутылку с пивом и половинку остывшего чебурека. Наташа приняла подношение с благодарностью. При виде малоаппетитного чебурека в животе заурчало трактором.

Блондинистая девица подпирала колонну, смотрела волком и зло поджимала губы. К ней тоже подвалил какой то тип, сказал пару слов на ухо. Она сморщилась и отпихнула парня локтем. Наташа усмехнулась и повернулась к Мише, махнув перед его носом угощением.

– Спасибо, – сказала она, откусила сразу половину, и потом прокричала с набитым ртом, махнув в сторону толпы: – Слушай, а кто вы?

– Мы то? – рассмеялся Миша. – Ну, можно сказать, революционеры. Молодые, идейные, считающие, что с режимом надо бороться всеми силами. Ты понимаешь, насколько убого мыслит наше население?

Наташа помотала головой, жалея, что чебурек заканчивается.

– А я очень даже понимаю! Босяки мы лапотные. Загнали нашу Рашку в задницу, и сидим, как жабы в болоте, не смея квакнуть. А всякие ушлепки из чиновников миллионы хапают, заставляя нас деградировать. У нас же интеллигенцию истребили еще при Сталине, и сейчас происходит то же самое, понимаешь?

Она не очень понимала, и части слов вообще не слышала, но на всякий случай кивнула. Воодушевленный ее вниманием Михаил продолжил.

– Под Запад легли, все по их лекалам делаем, включая телевидение и всякие там шоу. Да что я тебе рассказываю? Ты же сегодня сама все видела. Тебя, талантливую, умную, отличную поэтессу, с конкурса вытолкали взашей, чтобы взять какую нибудь дуру силиконовую. А почему? Вот спроси, почему?

Наташа открыла рот, но спросить не успела.

– Потому что у нее мозгов нет, – крикнул Миша. – Она будет на сцене под фанеру пасть разевать, да продюсеру отсасывать по мере необходимости. А им только этого и надо, потому что умный человек может за собой массы повести, заставить во что то верить. А это опасно. Вот и навязывают нам всякие развлекательные шоу, чтобы мы… ну, как Незнайка на Луне, до превращения в барана наржались.

Смысла метафоры Наташа не поняла, поскольку про Незнайку была не в курсе, но слушать Мишу было интересно. Она отхлебнула из бутылки и придвинулась ближе.

– Вот потому мы устраиваем разные акции. Привлекаем внимание общественности к проблемам, причем стараемся осветить все: экологию, коррупцию, насилие над личностью, свободу слова… Вон, видишь Шершня? Это наш гуру.