– Чего смурная такая? – спросила Сашка, усаживаясь за стол рядом. – Будешь пирожок?

– Да так… Буду, конечно. С чем?

Маргоша готовить ленилась, а Карине часто было некогда. Возвращаясь с занятий поздно, она падала в постель и сразу засыпала, часто голодная. Завтракать по утрам было некогда, потому в класс она вбегала под урчание в собственном животе.

– Не все равно тебе? С яблоками. Опять с мамашей поцапалась?

– Опять, – безнадежно ответила Карина. – Вчера вечером высказала: есть же нормальные профессии.

– Ага, – подтвердила Сашка, шмыгнув носом. – Поломойка, например. Прилично, безопасно. Десять тысяч в месяц. Еще дворником можно, там жилплощадь предоставляют. Лада, тебе нужна жилплощадь?

– Конечно, – фыркнула та, усаживаясь за соседний стол. Вывалив на него тетрадку, ручку и косметичку, Лада повернулась к подругам: – О чем разговор?

– Устраиваем свою жизнь. Каринке мать не велит летать. Говорит, иди в дворники за жилплощадь. Ты не хочешь за компанию?

– Хочу, конечно! А свободный угол будем сдавать гастрабайтерам.

Карина невесело рассмеялась.

– Нет, девочки, если серьезно, я не понимаю, чего ей от меня надо. В самом деле, куда мне идти? В продавцы? Или бегать с каталогами, косметику распространять? Да, в какой то степени профессия опасная. Так ведь и на машине разбиться можно, и поезда под откос летят.

– Сосульки опять же, – серьезно подтвердила Сашка, но в глазах плясали чертенята, – очень опасно. Идешь с работы, радостная такая, вся в каталогах и косметике, а тебе бац по башке сосулькой. И все, отъехала на родину в приталенном гробу.

Все рассмеялись.

– Карин, не переживай, привыкнет она, – успокоила Лада. – Мои тоже не в восторге, но мне проще. Папашка двадцать лет летал, пока с сердцем не списали. И ничего, сейчас в аэропорту трудится, жив здоров.

– Хорошо бы, – вздохнула Карина. – Но боюсь, это не мой случай.

– Каринка, в кабак пойдешь?

– А?

Она обернулась, с легким недоумением посмотрев на задавшего вопрос парня.

Звали парня Колей, или Колюней, но за его пухлые, румяные щеки, зловредная Сашка звала его Колясиком, бесконечно тыкала пальцем в живот и прогнозировала, что его вытолкают с курсов за лишний вес. Карина никакого лишнего веса у Колясика не наблюдала, но сама невольно стала повторять за подругой, хотя Коля обижался, требовал, чтоб его называли Николаем.

Впрочем, какой он Николай с такой сдобной ряхой? Колясик и есть.

– Говорю, в кабак после экзаменов пойдешь? Мы по три тысячи скидываемся.

С недавних пор Коля, хлопая густющими коровьими ресницами, пытался за Кариной приударить, но она не воспринимала всерьез этих студенческих увлечений, тем более, что жить им недолго, пара месяцев, а потом они разлетятся в небесах на разных самолетах, и вся недолга. Привыкнешь к такому вот красавчику, и наверняка хорошему парню, а потом и встретиться будет проблема. Так зачем зря сердце рвать?

– Пойду, наверное, – осторожно сказала Карина. – У девчонок еще спрошу.

– Спроси, – добродушно позволил Коля. – А то я Сашку с утра не видел еще.

Мотнув головой, он поскакал по коридору дальше. Наблюдавшая за этим Лада ревниво сказала:

– Везет тебе.