Она отошла к дверям и спокойно, как манекенщица на подиуме, отпечатала шаг до самого стола комиссии, развернулась и прошлась обратно. И снова назад, ослепительно улыбаясь.

– Спасибо, Карина… Снежина, – сказал по русски мужчина лет сорока, с удовольствием следивший, как мелькают ее колени.

– Вам спасибо, – автоматически ответила она, а потом, спохватившись, добавила: – Я прошла?

Мужчина рассмеялся, остальные члены комиссии тоже улыбнулись.

– Пока только первый этап. Дальше ВЛЭК. На второй этаж поднимитесь.

Карина вышла, не совсем сообразив, куда надо идти и что делать дальше. У порога ее ждала Сашка.

– Прошла?

– Вроде да. Сказали – дальше какой то ВЛЭК. Это что?

– Медкомиссия. Врачебно летная экспертная комиссия. Это на втором этаже… Давай, дуй, и скажи, что я за тобой, если пройду, конечно… На английском собеседование прошло?

– Да.

– Хреново, – закручинилась Сашка и, ловко оттерев от дверей очередную претендентку, бодро сказала: – Ничего, прорвемся. Беги!

– А Лада где?

– В сортире. Пучит ее на нервной почве, – хохотнула Сашка и исчезла за дверью.

Вместе с поредевшей толпой девушек и парней Карина прошла медкомиссию, мужественно вытерпев все испытания. Особенно тяжело далась ей проверка вестибулярного аппарата. Карину усадили в кресло, пристегнули ремнями и несколько раз энергично покрутили вокруг своей оси. Она мысленно поблагодарила Сашку, предупредившую о необходимости держать голову прямо, изо всех сил стараясь следовать ее совету. Карина видела, как девушку, которая склонила голову влево, тут же забраковали. Стиснув зубы и зажмурившись, она выждала несколько оборотов кресла, не пошевелив головой ни на йоту.

Все остальное показалось сущей ерундой.

Она заполнила оставшиеся формы и на деревянных ногах вышла на улицу, плюхнулась на скамейку, где просидела с полчаса, чувствуя, как откатывает адреналиновая волна, а ноги слабеют и трясутся в коленях. Карина увидела, как по ступенькам бегут Сашка и Лада, и обессилено помахала им рукой.

– Мы прошли, – возбужденно сказала Сашка, а потом, озабоченно посмотрела на ее бледное лицо. – А ты?

– И я, – ответила Карина.

– А чего сидишь с кислой мордой? – удивилась Сашка, схватила Карину за руки и потянула на себя. – Поднимай задницу, праздновать будем!

В наушниках повизгивал знаменитый шансонье, на сей раз объединившийся с модным рэпером. Оба обещали, что уедут жить в Лондон. Карина, дремавшая в метро, тоже хотела в Лондон, но еще больше спать и есть. В вагоне было холодно, пахло мазутом, людским потом и усталостью. Серые, вытянутые лица с полуприкрытыми глазами были совершенно одинаковыми.

Судя по ним, все хотели есть, спать, и, возможно в Лондон, поближе к королеве, подальше от родины, с ее мазутными поездами.

Интересно, вяло подумала Карина, почему в метро Бангкока, где она однажды побывала, нет никакого запаха, нет бомжей в подземных переходах, и ужасных, наполовину ободранных рекламных постеров? Почему у нас все иначе?

«Потому что это твоя родина, дочка», – хмыкнула она про себя, и от этого даже немного проснулась. А проснувшись, поежилась, представив, что ей еще минут пятнадцать шлепать до школы по грязным, сырым улицам. Можно, конечно, на маршрутке, но в час пик влезть в нее весьма проблематично, плюс пробки. Уж лучше пешочком.

Два месяца обучения медленно подходили к концу, и Карина думала о будущем с легким страхом.

Родители так и не сменили гнев на милость. Мать по телефону разговаривала холодно, сухо, не сообщая никаких подробностей и не желая знать, как проходит обучение. Карина, для которой подобное было в диковину, поначалу пыталась как то устаканить отношения, но потом скуксилась и перестала звонить, отделываясь дежурными смс.