– Если увижу, попрошу позвонить, – сказала вежливая Карина, и торопливо взглянула на часы. – Ты прости, но мне надо уже… того. Я ночью уезжаю.

– Пока, – повторил Леха.

Ей показалось, что он сказал это как то вяло, словно был огорчен ее отъездом, но теперь до переживаний Лехи Карине не было никакого дела. Она быстро зашагала прочь, не оборачиваясь, и не имея представления, что Леха смотрит ей вслед с непонятной тоской.

– Почему вы решили стать бортпроводником?

– Мне нравится эта профессия. Я хорошо лажу с людьми, контактна, общительна, доброжелательна. Я считаю профессию бортпроводника очень ответственной. Она отображает лицо компании.

Разговор, естественно, проходил на английском языке, который Карина знала очень неплохо, а вот ее собеседнику не мешало бы поставить произношение. Очень уж грубо он произносил сочетание латинских «th» что в его исполнении звучало то как «ф», то как «с», а «r» он и подавно рычал с поистине русским размахом, не пытаясь смягчить. Особенно Карину позабавило его произношение слова «answer».

– Ансе зе квешшенс, ансе! – вдалбливала это на уроках английского учительница. Ни в коем случае не «ансвер», запомните это раз и навсегда!

Собеседник упорно говорил «ансвер», отчего ей хотелось фыркнуть, но Карина мужественно терпела, отвечала на протокольные вопросы собеседования казенными сухими фразами, которые были готовы услышать от нее члены приемной комиссии.

О том, что вожделенный вуз сделал ручкой, а родители приняли ее идею в штыки, Карина благоразумно умолчала.

Девушек, желающих стать стюардессами, оказалось удивительно много, но этапов прохождения собеседования было несколько. После провала в институте Карина особенно не волновалась. Пройдет – хорошо. Не пройдет, тоже ничего страшного, родители, во всяком случае, останутся довольны.

– Главное в нашем деле, это ноги, – вещала Сашка. – Если есть ноги, языки можно не учить.

– Я думала, языки как раз главное, – возразила Лада, прислонившись к стенке. Ее явно колотило от волнения. Она то и дело хрустела костяшками пальцев, отчего Карина вздрагивала.

Сашка усмехнулась.

– Поверь мне, языки совершенно ни при чем. Видишь вон тех толстух? Спорим, их не возьмут, несмотря на языки. Знаешь почему?

– Почему? – спросила бесхитростная Лада.

– Корма между кресел не пройдет, – захохотала Сашка и шлепнула себя по заднице. Карина усмехнулась.

С Сашкой Денисовой и Ладой Надежиной она познакомилась в длинной очереди, перед заполнением документов. Курсы бортпроводников, парней и девушек, устраивала сама авиакомпания, постоянно нуждавшаяся в кадрах. Дело это было вполне обыденное. По словам Сашки, бойкой брюнетки с хрипловатым голосом, эти курсы были лучшими, но и требования здесь были жестче, чем везде. По окончании курсов, компания отбирала всего пять шесть человек и, фактически сразу, после испытательных тридцати часов полета, направляла на хлебные международные рейсы.

– А остальные что? – робко спрашивала анемичная Лада, худенькая блондинка с такой белой кожей, что она, казалось, светилась изнутри.

– Остальные тоже устраиваются. Но не сюда. Поверь, безработных стюардесс не очень много, – вещала Сашка.

Оказалось, что Сашка, настырная и пробивная, вообще не говорит даже на английском, ограничившись набором скудных фраз и ругательств. Лада неплохо говорила на немецком, и худо бедно могла объясниться на итальянском. Зато в отличие от Карины и Сашки, летала часто и могла давать краткие комментарии по истории европейских стран.

После формального допроса, включающего в себя основные вопросы о здоровье, знании других иностранных языков, опыта работы в обслуживающей сфере, возможной клаустрофобии, переноса смен часовых поясов и перепадов давления, Карину попросили пройтись по комнате.