Вася шикал и тащил ее прочь. Артисты рассеяно целовались, морщили лбы, вспоминая, откуда ее знают, и даже спрашивали, как дела. Олеся пришла в восторг.

– Слушай, как все просто, – возбужденно зашептала она, когда Вася, наконец то утащил ее в самый темный угол. – Им и в голову не пришло, что мы не знакомы!

– Не переиграй, смотри, – пригрозил Вася, озираясь по сторонам. – Они каждый день встречают десятки незнакомцев, с которыми тусуются, пьют и трахаются, а потом не могут вспомнить, с кем были накануне. Это нормально. Главное на этом этапе – избегать прямого общения. А то начнешь обсуждать вечеринку, на которой не была, и засыплешься.

Олеся притихла. Вася был расстроен и слегка напуган, и, несмотря на то, что был куда более опытным тусовщиком, явно чувствовал себя не в своей тарелке из за поношенной одежки, не вписывающейся в сверкающее бриллиантами и лейблами шмотье артистов. Хорошо еще, что подавляющее большинство мужчин были в джинсах и свитерах, которые в полумраке смотрелись ничуть не лучше.

Потом двери снова открылись, и в зал вошел Егор Черский. Успокоившаяся кучка артистов забурлила и бросилась к нему с объятиями.

– Чего они так радуются? – не поняла Олеся. – Вроде бы не такой он великий, как, скажем, Алмазов.

– Он – ведущий шоу, – пояснил Вася. – И наш счастливый билет. Это ему я звонил.

– Вы что, знакомы?

– Ну да.

– Откуда это? – ревниво спросила Олеся, любуясь красавчиком Черским.

– Снимались вместе давным давно, в самом самом первом фильме, – рассмеялся Вася. – И у него, и у меня это был первый опыт, но ему больше повезло. Гоша на съемках случайно оказался, приехал интервью брать, а тут артист заболел. Ну, режиссер его в кадр и сунул, там по сюжету надо было пару слов сказать, вроде как репортаж. Черский отлично справился, он на тот момент уже в репортажах собаку съел, и от камеры не шарахался. После этого уже он на телевидение попал, ну, и в кино стали приглашать.

– А ты кого играл? – поинтересовалась Олеся.

– Покойника, – пояснил Вася.

– Кого кого?

– Покойника. Случайного прохожего, погибающего в перестрелке. Черский потом ржал, что я так натурально сдох, что он плакал. С тех пор мы иногда общаемся, когда видимся. Это, кстати, Егор мне про кастинг сказал и в список внес. Но это все, чем он может помочь.

– Почему?

– Потому. Он всего лишь проект ведет, но права голоса у него нет. Там продюсеры и все такое. Хорошо еще, что половина его старой команды работает с ним. Продюсеры не разберутся, у них свои протеже, подумают – мы из толпы, артисты и подавно. Рая вот, втихую нас записала на кастинг, так что, если пройдем, считай, на определенный момент слава нам обеспечена.

Обцеловав толпу знаменитостей, Черский отошел в сторону и, бдительно оглядевшись по сторонам, вытащил сигареты. Воспользовавшись моментом, Вася направился к нему, таща Олесю на буксире.

– О, привет, – сказал Егор и очертил в воздухе зажженной сигаретой кривую восьмерку, разгоняя дым. – Нормально прошли?

– Да, – сказал Вася. – Все в порядке. Рая встретила.

– Ну и чудненько, – ответил Черский и, прищурившись, оглядел Олесю оценивающим взглядом, в котором вспыхнул извечный мужской интерес. – Я так понимаю, это и есть прелестная Оксана?

– Олеся, – поправила она, стрельнув блудливым взором.

– Олеся, – кивнул Егор почти равнодушно. – Очень приятно, царь. Вы встаньте сюда, в стороночку, а то тут курить нельзя. Пожарник засечет, ору потом будет до потолка.

Они проворно шмыгнули за декоративную стенку, красивую только с одной стороны и с облегчением закурили, шумно выпуская дым.