На этом самом белье красного цвета она принимала двух мужчин. Одного – почти каждую ночь, часто укуренного и упитого в хлам. Второй почти всегда смотрел на нее расширенными кокаиновыми зрачками, но, тем не менее, она всегда ждала именно его, второго, ласкового и нежного.

В розовый дом все так же ходили люди, по вечерам устраивались сумасшедшие вечеринки. Иногда Наташа, устав от общества, вешала на дверь знак и закрывалась в комнате, приперев ее изнутри.

Красный знак – проход закрыт.

Гораздо интереснее были люди, приходившие не пить или развлекаться. Они сидели с Шершнем на кухне и тихо обсуждали что то серьезное. Среди гостей Наташа дважды видела крикливого политика, уверявшего, что подобно Христу, накормит Россию тремя хлебами. Приходил рок музыкант, давно потерявший популярность, пил водку и с интересом слушал Наташины песни под гитарку, подаренную Шершнем через пару недель ее проживания там. Приходили и другие: в строгих костюмах и скучными нафталиновыми лицами. Водку не пили, кокаин не нюхали, совали Шершню пакеты с деньгами, а потом тот спешно организовывал какие то акции протеста, куда Наташу пока не брали.

Она все так же ходила на кастинги, и все так же безуспешно. Теперь, когда кухня шоу бизнеса показала свою отвратительную изнанку, неудачи уже не расстраивали так сильно. Оставаясь одна в этой прокуренной квартире, она с облегчением заваливалась на свой матрац или шла в гостиную смотреть телевизор. С захватывающим интересом Наташа смотрела, как проходит шоу «Народный герой» и с легким злорадством констатировала, что Ларису выгнали со второго тура.

Ее не особенно волновало, что денег почти нет. Шершень иногда подкидывал ей несколько тысяч, и она бежала на рынок за одеждой, покупала косметику, стараясь выглядеть красивой и опрятной к моменту прихода Миши. Так пролетел остаток лета и половина сентября. А потом, когда в стране начались волнения, в розовом доме погас свет. Проснувшись утром, Наташа увидела под окном готовые к работе бульдозеры.

Выселение из розового дома прошло шумно и весело.

Наташа растолкала Шершня, явившегося под утро, и осоловело таращившегося по сторонам, а уж он, оклемавшись, моментально организовал под окнами настоящий пикет из членов братства, оказавшихся поблизости. Строительная компания, сносившая объект, долго согласовывала время мероприятия, оцепляла район, чтобы не дай бог никто не попал под обломки. То, что в доме до сих пор живут люди, для всех стало сюрпризом.

– «Рубикон», – с непонятным отвращением сказал Шершень, глядя в окно.

– Что? – не поняла Наташа.

– Компания так называется. А руководит ей местный кровопийца, олигарх Боталов. Знаешь такого?

– Откуда? – обиделась она и стала выглядывать из за его плеча, надеясь увидеть во дворе неизвестного олигарха Боталова. – Я в среде богатеев не вращаюсь.

– Ну да, откуда тебе… Хотя, ты наверняка знаешь его сыночка, Егорку Черского, звездун столичных каналов.

– Знаю, – кивнула Наташа. – Даже лично видела раз. По моему, он классный.

– Чего это? И где ты его могла видеть?

– На человека похож. Он дневник конкурса вел и дал мне попить. Совершенно не похож на этих надутых звезд, вроде Алмазова.

– Все они одним миром мазаны, – заключил Шершень. – Место тут хлебное, самый центр. Дом снесут, построят супермаркет или офисный небоскреб. Денег огребут кучу. Самое поганое, что народу от этого никакой пользы… Ладно, пошли, выйдем, вон наши подтягиваются…

Наташа мельком подумала: о каком народе говорит Шершень? Ведь дом давно в аварийном состоянии, жильцов расселили, но, видимо, ему было виднее. Однако на всякий случай она, с сомнением бросив взгляд в окно, сунула в карман джинсов кошелек с остатками денег, последние целые колготки и паспорт.