– Круто. А мы вот в киношку собрались. Пошли с нами.

Блондинка снова хмыкнула, но на этот раз нервно. Предложение ей явно не понравилось, и Карину это развеселило.

– А что, я с удовольствием. Что за фильм?

– Вообще то мы хотели побыть тет а тет, – торопливо взвизгнула блондинка. Миша хлопнул ее ладошкой по попе и улыбнулся с лихой бесшабашностью.

– Мара, ты чего? Втроем то всяко веселее, правда, Карина?

– Конечно, – поддела блондинку Карина, которую происходящее очень забавляло. – На троих всегда было проще… того… сообразить.

Игры «в любовь» Карину заставляли почувствовать себя некоей шкодницей, прогуливающейся с булавкой возле связки воздушных шаров: постоянно хотелось сказать гадость. Очень уж фальшивыми казались ей демонстративные обнимашки поцелуйчики на улицах. Виделась в этом какая то кукольность, мол, гляньте, как у нас все хорошо, хоть на аватарку ставь в «Одноклассники», в окружении розовых сердечек.

Подруга Миши, судя по всему, думала по другому. Она так шарахнулась от кавалера, что застоявшийся тяжелый воздух разметало по углам. Из шахты лифта доносился тихий гул приближающейся кабинки.

– Да ты меня уже задолбал своими играми «на троих», – злобно вскричала Мара, и ее визг ударил в потолок. – Понял? За дол бал! Раз я тебя не устраиваю, трахайся хоть с Натусечкой своей, или вот с этой, мне по фигу! Тоже мне, герой любовник!

Двери лифта открылись. Блондинка сбросила с себя руку Миши и с воем ринулась внутрь. Миша обернулся на Карину и, беспомощно пожав плечами, последовал за ней. Карина усмехнулась. Как же права была тетка, предупреждая насчет соседского парня, вежливого и такого позитивного. Карина частенько видела Мишу с разными девушками, и пока Лобовы старшие были в отъезде, сынок то и дело таскал домой своих обоже: блондинок, брюнеток, рыжих, а однажды Карина увидела из окна девушку до боли похожую на одноклассницу Наташку, разве что слегка похудевшую и сменившую прическу. Вот и сейчас у лифта, поглаживая блондинку Мару по тощей заднице, Миша оглядывал соседку своими честными бархатными глазами, затянутыми мутноватой пленочкой похоти.

Шел бы ты, мальчик, лесом!

Тем не менее, раскачиваясь в вагоне метро, Карина то и дело думала о смазливом мажоре, живущим через стенку, но думала без всякого удовольствия, невольно сравнивая с Игорем Савицким.

Сравнение было не в Мишину пользу.

Девчонки уже ждали на станции, подпрыгивая от нетерпения. Сашка с воплем полезла целоваться. Лада улыбалась в стороночке.

– Мать, ну ты похорошела до невозможности, – верещала Сашка. – Вот что с людями делают высота и кислородное голодание. Свежа, как роза. И ведь только с рейса, да?

– Ага, – кивнула Карина. – Прямо из Бангкока, только загореть не успела толком.

– Не, почему? Видно, что подрумянилась. Все таки денек на солнце куда полезнее нашей слякоти, да, Лад?

– Да какой там денек? Пара часов…

– Давайте уже поедем, – нетерпеливо прервала Лада. – Поболтать и по дороге можно. Обидно будет, если такую квартиру из под носа уведут.

– Не уведут, – храбро сказала Сашка, но к поезду помчалась вприпрыжку.

Ехать было довольно далеко. По дороге девушки обменялись впечатлениями о работе. Испытательный срок заканчивался, и впереди предстояло вероятное подписание долгосрочного контракта. Сашка храбрилась изо всех сил, но было заметно, что эта тема ей не слишком приятна. Чтобы разрядить атмосферу, Карина рассказала о звездном рейсе, сделав особый упор на конфликте с Никитой Жихарем.

– Полудурок какой то, – резюмировала Сашка. – Чем знаменит, уже никто не помнит, одно слово – звезда. Звездун хренов. Терпеть таких не могу.