Анемичная Лада в жизни оказалась невероятно деятельной и буквально за несколько часов нашла сказочную квартиру недалеко от аэропорта, буквально в трех остановках. Сталинский дом впечатлял громадными комнатами, высоченными потолками и практически полным отсутствием соседей. Старая двухэтажка, которую по недоразумению не снесли хищные московские застройщики, стояла неподалеку от небольшого сквера, живописного даже зимой. Первый этаж дома давно застолбили предприниматели, переделав квартиры под офисы. На втором этаже каждого подъезда было всего по две квартиры – неслыханная роскошь.

– Для двоих все таки дороговато, – возбужденно объясняла по телефону Лада. – Поэтому я Сашке позвонила. Она согласна на переезд.

– Сколько там комнат? – прервала Карина.

– Две. Большущая и маленькая. Поехали смотреть? Мы сейчас выходим уже.

Маргоши не было дома, и о своем решении съехать, Карина тетке пока не сказала, решив не радовать раньше времени. Отчаянно зевая, она наскоро позавтракала, и, небрежно застелив постель, отправилась собираться.

За два месяца полетов ей только раз выдалась неделя, когда она безвылазно сидела дома – ждала вызова, а сейчас усталость давала о себе знать. Постоянно хотелось есть домашнего. Видеть разогретую еду из касалеток она уже не могла. Оказавшись дома, Карина ныла, и бесконечно просила тетку варить супчики, небесная сухомятка надоела до чертиков. В Бангкоке она, дорвавшись до тайской кухни, едва ли не вылизывала тарелки с острым супом том ям или курицей в кокосовом молоке. Коллеги смотрели с ужасом, просили не добавлять приправы в их порции, а вот Карине все было нипочем.

Ничего романтичного в своей профессии она не видела, и к полетам относилась спокойно, как к любой работе. В конце концов, ничем не хуже, чем обслуживать клиентов в магазинах или укладывать волосы в салонах красоты. Угнетало только, что школьные знания оставались позади, а стало быть, улетучивалась возможность пройти по конкурсу в престижный вуз.

«Ну и ладно, – мрачно подумала Карина, открывая дверь. – Обойдусь без высшего образования. Кому оно надо в наше время? Зато зарплату после практики будут давать нормальную.»

Обмануть себя, тем не менее, не получилось. Возможно, сказывалась усталость, возможно, повлияла встреча с Олеськой, явно не бедствующей, однако в тот момент, запирая входную дверь, Карина чувствовала себя обворованной. Неужели мать была права? Далась ей эта Москва? Летать с тем же успехом можно было из Екатеринбурга, и не мучиться в чужой квартире на неудобном комковатом диване. В такие моменты наваливающейся депрессии, ее раздражало легкомысленное чириканье Маргоши, решившей наплевать на остатки фигуры и напечь пирогов к визиту хахаля, бесила собственная неустроенная личная жизнь. А как ее устроить, если все время в небесах? Это у майских жуков все на лету, а ей хотелось неспешности, стабильности, как в хороших семьях.

Ничего такого за это время не случилось. Не считать же за личную жизнь неудавшийся роман со студентом и неуклюжие заигрывания на работе со стороны мужской части персонала? Пребывая в дурном настроении, Карина забивалась на диван и отказывалась от еды, делая вид, что спит.

Может, и к лучшему, съехать от тетки? Все таки с девчонками явно будет веселее.

Карина вышла из квартиры. Повернув ключ, она обернулась, услышав, что в подъезде не одна. У лифта стоял сосед Миша, придерживающий за талию высокую худую блондинку с надменным лицом. Кабинка гремела где то внизу и не торопилась подниматься, что, кажется, страшно нервировало подружку соседа. Девушка нервно нажимала на кнопку, неубедительно притворяясь, что не видит вышедшей Карины.

– Привет, – обрадовался Миша. – Давно тебя не было видно. Все летаешь?

– Все летаю, – согласилась Карина. Блондинка покосилась оценивающе и, решив, что собеседница недостойна внимания, презрительно хмыкнула.