|
Это запрещено. – Что за глупые у вас законы! – огорчается она. – А как же сигаретные вечеринки? – Их больше не проводят. Курение приводит к раку. Оно опасно для здоровья! Сэди нетерпеливо цыкает: – Тогда пошли! Я тащусь за ней к бару «Кроу», едва переставляя ноги в испанских сапогах, простите, в бальных туфлях. У двери Сэди вдруг растворяется. Куда она опять делась? Что за манера бросать меня в самый ответственный момент, так бы и убила… – Он уже там! – сообщает она дрожащим от радости голосом. – Я просто обмираю от него. Сердце мое падает. Я так надеялась, что он передумает. – Как я выгляжу? – Сэди приглаживает волосы, я же смотрю на нее с сочувствием. Небольшое удовольствие быть невидимкой на собственном свидании. – Прекрасно! Если б он тебя увидел, то решил бы, что ты та еще штучка. – Ты та еще штучка? – переспрашивает она. – Сексуальная. Симпатичная. В общем, горячая девчонка. Так теперь говорят. – Это мне нравится! И не забудь, это все-таки мое свидание. – Я помню, – терпеливо говорю я. – Ты повторила это по меньшей мере тысячу раз. – Ты должна вести себя… как будто ты – это я, поняла? Я говорю, а ты повторяешь. И делай все, что я скажу. Тогда мне будет казаться, что он обращается ко мне. – Да не переживай ты так! Ты суфлируешь – я воспроизвожу. Элементарно. Я толкаю тяжелую стеклянную дверь и оказываюсь в лобби с обитыми замшей стенами и мягким светом. Впереди двойные двери, ведущие в бар. Бросаю взгляд в зеркало, и ноги подкашиваются от ужаса. Одно дело сидеть в таком виде дома, другое – показаться на людях. Ожерелья-бусы громко звякают, перо болтается из стороны в сторону. Я похожа на пугало в стиле двадцатых годов. И это в минималистском баре, где тусуются крутые парни в строгих костюмах от Хельмута Ланга. Пунцовая от стыда, иду дальше. Эд сидит неподалеку в самом заурядном костюме и потягивает джин с тоником. При моем появлении Эд каменеет. – Видишь? – Сэди довольна произведенным эффектом. – Поражен в самое сердце. Еще бы не поражен. Челюсть отвисла, лицо вытянулось и позеленело. Очень медленно, будто преодолевая немыслимые препятствия, он идет ко мне. Бармены перемигиваются, а за соседним столиком громко смеются. – Улыбайся шире! – наставляет меня Сэди. – Следи за походкой и не забудь сказать: «Привет, красавчик!» Красавчик? Ладно, это не мое свидание, напоминаю я себе. Оно нужно Сэди. А я только играю роль. – Привет, красавчик! – восклицаю я, когда он приближается. – Привет, – едва слышно бормочет он и беспомощно разводит руками: – Ты выглядишь… Все вокруг смолкло. Присутствующие пялятся на нас. Ну и черт с ними. – Скажи что-нибудь! – Сэди нервно шастает вокруг, не замечая всеобщего внимания. – Скажи: «Ты тоже приоделся, старина» – и поиграй ожерельем. – Ты тоже приоделся, старина! – Я улыбаюсь во все лицо и тереблю ожерелье с такой силой, что одна бусинка отлетает, едва не угодив мне в глаз. – Ага, – только и может выдавить смущенный Эд. – Ну да. Могу я… хотите что-нибудь выпить? Бокал шампанского? – Не забудь про соломинку! – инструктирует Сэди. – И улыбайся! А еще лучше – засмейся! – Шампанское, но только с соломинкой! – мерзко хихикаю я. – Я так люблю соломинки! – Соломинка? – выпучивает глаза Эд. – Зачем? А мне-то откуда знать. Я жду помощи от Сэди. – Чтобы пускать пузырики, дорогуша! – шипит она. – Чтобы пускать пузырики, дорогуша! – Продолжая хихикать, для пущего эффекта трясу бусами, направляюсь к столику, за которым он сидел, и выдвигаю обитый замшей стул. |
