– Мисс Биди, – вмешался Хорас, и все взгляды устремились в угол, где она тихонько стояла в тени. Девушка подняла испуганное лицо к группе врачей. – Она согласится продемонстрировать действие наркоза.

– Ну, мы вовсе не имели в виду… – пошел на попятную Корден. Бо́льшую часть ужина он увлеченно обсуждал с Норой анатомию и, похоже, совсем не стремился увидеть, как на девушке ставят опыты.

– Чепуха, – махнул рукой Крофт. – Я привел вас сюда, чтобы доказать надежность и безопасность метода. А как вернее всего убедить вас, если не продемонстрировать опыт на моей подопечной?

Дэниела передернуло, когда он вспомнил, как Нора неподвижно лежала на анатомическом столе. Она проснулась совсем не спокойно, а вскрикнув от ужаса, но именно воспоминания о ее мертвой неподвижности и печальном количестве издохших мышей подтолкнули Гибсона к протесту:

– Доктор Крофт, вряд ли врачи простят нам использование молодой леди для подобных целей. Полагаю, вы не станете возражать, если я сам продемонстрирую…

– Я не против. – Нора шагнула вперед, спокойно глядя на гостей и решительно избегая взгляда Дэниела.

Он открыл было рот, но не решился настаивать, поскольку сам предлагал врачам убедиться в полной безопасности метода. И Дэниел промолчал, страстно умоляя собственный разум изобрести какую-нибудь альтернативу.

У доктора Томпсона зажегся хищный огонек в глазах, а у Гарри сквозь невозмутимый вид просочилось неодобрение. Крофт, неугомонный, как всегда, бросился вперед и схватил Нору за руку.

– Мисс Биди наблюдала за несколькими нашими экспериментами и уже пробовала эфир. – Он подвел ее к операционному столу. – Вы увидите, насколько легко и безопасно добиться нечувствительности.

– Но с какой целью? – строго поинтересовался Томпсон. – Заставлять девушек по требованию погружаться в обморок – задачка скорее для фокусника, чем для врача.

Дэниел вздохнул с облегчением.

– Вот видите, Хорас. Давайте проведем опыт сами и оставим мисс Биди в покое.

– А я настаиваю, – заявила Нора с приводящей в бешенство категоричностью и забралась на стол. – У эфира, господа, множество применений. Это вам не просто развлечение для вечеринки. Признайтесь, как часто во время операции вы жалели, что не можете погрузить пациента в обморок, лишить чувствительности, чтобы он не ощущал боли? – Несмотря на спокойные слова, Гибсон заметил, что подбородок у нее подрагивает, а мышцы между бровями напряжены. Вероятно, она больше беспокоилась не о своей безопасности, а о том, что может снова очнуться не слишком мирно и провалить демонстрацию. Так или иначе, застывшие лица врачей сделали дальнейший протест невозможным. Дэниел сцепил руки за спиной и сжал кулаки, чтобы не дать себе схватить Нору и унести прочь.

– Все сомнения и беспокойство исчезнут как дым, стоит только понаблюдать, – пообещал профессор врачам. – Доктор Гибсон, не хотите сами вести процесс?

Нора ободряюще улыбнулась, когда он приложил ей к носу и рту ингалятор, приготовленный Хорасом. Дэниел сохранял бесстрастное выражение лица, хотя, увидев, как она морщится от запаха, стиснул пальцы. Девушка в ответ незаметно пожала плечами, будто точно знала, какую проповедь он ей непременно прочтет, когда они снова останутся одни. Гибсон же едва слышал, как Крофт излагает сведения о вариантах концентрации эфира в воздухе и стадиях погружения в бесчувственность.

Через минуту и двадцать секунд Нора засопела и кашлянула, и Дэниел снял маску, но рука Хораса моментально вернула ее на место.

– Кашель начинается на второй стадии и быстро проходит. Она уже почти достигла нужного состояния, – пояснил профессор, когда веки у Норы задрожали и закрылись, а пальцы, лежащие на столе, обмякли.