Дэниел не видел ничего, кроме опущенных ресниц девушки, вялых губ и слабо поднимающихся ребер, которые свидетельствовали, что она еще дышит. Он и сам едва дышал, считая секунды.

Доктор Крофт ущипнул воспитанницу за предплечье и повернулся к врачам, доставая из кармана иглу.

– Сейчас самое время развеять все сомнения. – И он проколол нежную белую кожу, оставив алую капельку крови. Нора даже не шелохнулась.

Томпсон вышел вперед.

– Притвориться ничего не стоит, когда колют в мышцу, доктор Крофт.

– Выбирайте сами, куда колоть, коллега, – предложил Хорас, передавая иглу черноглазому лысеющему хирургу.

Когда недоверчивый врач шагнул вперед, осматривая беспомощное тело Норы, Дэниел напрягся: уж слишком долго доктор оглядывал ее фигуру.

– Я считаю особенно уязвимыми губы, а также глаза.

Загрубевшими пальцами Томпсон отвел мягкую вялую губу Норы и без предупреждения вонзил иглу глубоко в десну.

Все мужчины ахнули от потрясения, а Гибсон – от ярости. Нора снова не отреагировала, несмотря на кровь, растекающуюся по нижним зубам.

– Ни одна мышца даже не дернулась, – пробормотал Корден, подойдя ближе и рассматривая прокол во рту Норы.

Крофт тем временем выхватил иглу у Томпсона и проворчал:

– Я бы предпочел не причинять моей воспитаннице продолжительного неудобства. – Пока он отвечал на поток вопросов, хлынувших от коллег, Гарри быстро шагнул вперед и стер кровь со рта Норы.

Дэниел благодарно кивнул и снова сосредоточился на ее дыхании. Это отвлекло его от желания щедро отплатить доктору Томпсону за садистскую выходку. Когда девушка наконец очнулась, наполнив душу Гибсона бессильным облегчением, он почти не воспринял оцепеневшим сознанием удивление и поздравления других врачей.

Глава 24

Через неделю после демонстрации, когда восторженные похвалы доктора Кордена разошлись по больницам и хирургическим кабинетам Лондона, Нора наблюдала, как Дэниел вертит в руках скальпель, который собирался затачивать после напряженного дня в лечебнице. И не удивилась, когда он отложил лезвие и прокашлялся.

– Я получил письмо от родителей, – произнес он небрежным тоном, который прозвучал удручающе неубедительно.

Дэниел был самым рассудительным человеком из всех, кого Нора знала. Интересно, сколько раз он мысленно репетировал это непринужденное обращение к болезненной теме?

– И?.. – Она отложила губку, а доктор Крофт, по локти в мыльной пене, лишь хмыкнул.

– Они собираются приехать в Лондон.

– Когда? – Нора не могла понять, радостная это новость или нет.

Лицо Дэниела ничего не выражало.

– Да собственно, уже приехали. В понедельник. Мама хотела пройтись по магазинам и…

– Так они уже здесь? Дэниел, ты должен был мне сказать! – воскликнула Нора. – Знаешь, здесь их всегда рады видеть. – Если они с миссис Фиппс поднатужатся, то смогут придать дому достаточно респектабельный для дневного визита вид, и усилия окупятся, если помогут Дэниелу помириться с семьей. Когда родные поймут, как важна и ценна его работа, возможно…

– Они всегда останавливаются в отеле «Грийон», – сообщил Гибсон.

Девушка сглотнула и притихла. Дэниел больше ничего не сказал, и доктор Крофт, к ее удивлению, тоже молчал, старательно вытирая руки льняным полотенцем.

– Что случилось? – спросила Нора.

– Меня пригласили к ним завтра на ужин, – признался Дэниел.